Обычно Шотиш для поддержания своего престижа довольствовался голословными утверждениями; однако в данном случае он почувствовал, что необходимо какое-то вещественное доказательство. Поэтому он тут же помчался домой к Биною, но вскоре вернулся и сообщил:

— А его и дома-то нет вовсе, потому он к нам и не приходит!

— А почему он раньше не мог прийти? — не отставала Лолита.

— Потому что его уже давно там нет, — сказал Шотиш.

Услышав это, Лолита пошла к Шучорите и сказала:

— Как ты думаешь, диди, милая, не следует ли нам сходить к матери Гоурмохона-бабу?

— Но мы же с ней незнакомы, — возразила Шучорита.

— Вот еще, — воскликнула Лолита. — Ведь отец Горы и наш отец — старые друзья.

Шучорита совсем упустила это из виду.

— А верно ведь, — сказала она и тут же сама загорелась: — Ты пойди спроси у отца.

Но от этого Лолита наотрез отказалась, так что Шучорите в конце концов пришлось идти самой.

— Конечно, — сразу же согласился Пореш-бабу, — жаль, что мы раньше об этом не подумали.

Решено было, что после завтрака они пойдут туда. Но тут Лолита снова передумала. В ней заговорило вдруг уязвленное самолюбие, и неизвестно откуда взявшаяся робость поколебала ее решимость.

— Диди, — тихо проговорила она, входя к сестре, — отправляйся одна с отцом, я не пойду.

— Как же так? — воскликнула Шучорита. — Как же я пойду одна с отцом? Ну, дорогая моя, ну красавица моя! Пойдем, не упрямься!

После длительных уговоров Лолита наконец сдалась. Но не означало ли это, что она признает победу за Биноем? Ведь он, по-видимому, прекрасно обходился без нее! А она возьмет и побежит за ним! Чем бесславней казалась ей собственная капитуляция, тем больше злилась она на Биноя. Она всячески старалась заставить себя поверить, что пошла к Анондомойи вовсе не потому, что надеялась встретить там Биноя. И чтобы окончательно убедить себя в этом, она, войдя в комнату, даже не взглянула на Биноя, не ответила на его поклон, не сказала ему ни слова.

Биной, со своей стороны, решил, что Лолита догадалась о его тайном чувстве и своим пренебрежением подчеркивает, что возмущена такой дерзостью. Заподозрить, что Лолита может питать к нему нежные чувства, — нет, для этого Биною не хватало самонадеянности.

Вскоре Биной вернулся и, робко остановившись у двери, сказал, что Пореш-бабу просил передать, что собирается уходить домой. При этом он спрятался за створкой двери так, чтобы Лолита не могла его видеть.

— Как же так! — воскликнула Анондомойи. — Неужели он думает, что я его отпущу, не угостив? Погоди минуточку, Биной. Ты посиди здесь, я сейчас. Что ж ты стоишь в дверях? Проходи!

Биной вошел и уселся в углу подальше от Лолиты. Но Лолита уже успела овладеть собой и теперь свободно, без тени прежней застенчивости обратилась к нему:

— А знаете, Биной-бабу, ваш друг Шотиш сегодня утром бегал к вам домой, чтобы выяснить, не забыли ли вы его окончательно.

Биной в изумлении поднял глаза, словно его слуха коснулся небесный голос, и тут же смутился, сообразив, сколь неприкрыто его удивление. Обычная находчивость совершенно изменила ему.

— Значит, Шотиш приходил ко мне? А меня не было дома, — наконец вымолвил он и весь, до кончиков ушей, залился краской.

Однако эти несколько незначительных слов, сказанных Лолитой, преисполнили его ликованием. Сразу же рассеялись сомнения, окутывавшие до сих пор весь его мир каким-то кошмаром. Ему казалось, что все его желания исполнились и больше ему ничего не надо. «Я спасен, спасен! — ликовало его сердце. — Лолита не сомневается во мне! Лолита не сердится!»

Разделявший их барьер очень скоро рухнул.

Шучорита со смехом говорила:

— Кажется, Биной-бабу принял нас сначала за какого-то когтистого, бодучего или кусачего зверя. Или, может быть, вы подумали, что мы явились, чтобы совершить вооруженное нападение?

— Молчанье почему-то всегда принимается за признание собственной вины, — ответил Биной. — Увы, выигрывает в этом мире тот, кто нападает первым, но уж от вас-то, диди, я такого не ожидал. Спрятаться самой в свою скорлупку, а потом отчитывать других за то, что они держатся вдалеке!

Сегодня Биной впервые назвал Шучориту «диди», подчеркнув таким образом, что относится к ней, как к сестре. Ей было приятно это обращение, потому что в ее представлении доверие и симпатия, которые они почувствовали друг к другу с первого знакомства, приняли теперь определенную дружескую форму.