— Ты говорят, женился, — услышала девушка разговор, пока Скрепка игралась с солью и составляла из нее формулы.

— Да, девушка из другого мира, — говорит второй достаточно лениво. — Она присматривала за детским домом, пока на него не случилось нападение вампиров.

Олимпиада напряглась. Она уже догадался, что речь идет об Урте, уж очень похожа история.

— Нападение вампиров? — с суеверным страхом отстранился первый.

— Дети успели разбежаться, кроме одного. Она обожала этого пацаненка, я даже ревновать начинаю к нему, когда она рассказывает о нем.

— Вампиры убили его?

— Без понятия, он просто исчез. Детей всех вывел из здания, а сам остался. Наверное, вампиры разорвали его. Тогда очень много кого убили, многие тела так и не опознали. Их сожгли.

— Кровососы треклятые, ничего святого нет. Как они могли на детей-то руку поднять?

— Молчал бы ты лучше, — закряхтел мужчина. — Я узнал, что этого пацаненка вообще злой рок преследовал. Всю его семью перебили люди, такие, как мы с тобой, а спасла эльфийка. Вампиры мальчишку добили.

— А зачем они напали на детдом, им что, крови взрослых не хватает? В дите-то крови немного, даже одного вампира не накормишь.

— Это ритуал, — уверенно проговорил третий, тот, что молчал.

— Ритуал? — переспросили его товарищи удивленно.

— Я слышал о таком от одного придурка-вампира. Он шатался по борделям и пил вино, как дракон, а, напившись, рассказывал байки. Один из лордов раз в сто лет ищет среди рас мальчика или девочку, пол ребенка неважен, с особой отважной душой. Ребенка приносят в жертву очень страшным способом, и отец вампиров детям своим передает камень мрака.

— Отважная душа и камень мрака, — скептически фыркнул второй мужчина. — Что это такое? Чушь какая-то!

— Нет, это не чушь. Человек с отважной душой не думает о себе, я даже не знаю с кем его сравнить… Вот, ты рассказал, что этот мальчик вывел всех детей, а сам остался. Другой бы на его месте сбежал, спасался, но только не он. Он остался, — ударил пальцем по столешнице, — и спас остальных.

— А камень мрака?

— Вампир говорил, что это своего рода власть над созданиями ада. С помощью камня можно призвать войско тьмы. Но еще ходят слухи среди вампиров, что камень мрака способен прибавить еще один яд лорду.

— У них и так три яда, зачем еще?

— Кто их знает? Зачем-то нужно. Это ж вампиры, кто их поймет?

С улицы донесся громкий женский крик и детский визг. Лима сразу же сорвалась с места и опередила всех мужчин. Дети разбежались, остался только Урт. На него наставила арбалет женщина с перепуганным лицом и не верящим взглядом.

— Лела, что ты творишь?! — закричал мужчина, выбежавший из таверны.

Лима уже заслонила собой Урта. Она встретилась с черноволосой девушкой взглядом.

— Тварь! — закричала Лела истерично. — Будь ты проклята, тварь! Вампирское отродье, он был всего лишь ребенком! — она выстрелила в беловолосую, но Лима даже не шелохнулось и лишь рука молниеносно поймала стрелу.

— Лела, это не она сделала! Мама не причем! — закричал Урт в ответ, показываясь из-за спины девушки, но Лима быстро отводит его обратно рукой.

— Вампир! — зашептались люди. Теперь уже не только арбалет направлен в сторону Лимы.

— Лела, иди ко мне! — скомандовал мужчина, протягивая руку к женщине.

Лима же сняла капюшон. От ее действия пронесся еще сильнее испуганный шепот.

— Мы уйдем, — проговорила она отчетливо, — мы не хотим крови.

— Ты и не хочешь крови?! — насмешливо фыркнул кто-то.

На него зашипел Урт, обнажая клыки, но Лима удержала его за шкирку. Лела не шелохнулась и смотрела на Урта. Из больших глаз молодой женщины катились крупными каплями слезы. Она трясла головой, не веря, отказываясь верить в то, что видит.

— Эй, ребят, давайте мы все остынем, и не будем пороть горячку, — с натянутой улыбкой расставила в стороны руки Скрепка.

— Скрепка, мы уходим, поздно разговаривать, — сказала сурово Лима. — Они могут хоть тучу стрел в меня послать, но они ничего не сделают.

— Хорошо тебе, а вот на мне что-то незаметно бронежилета, — хмуро заметила Скрепка, скрестив руки на груди.

— Тварь!

— Возможно, — не стала отрицать Олимпиада, повернувшись к Леле. Молодая женщина отвернулась, не выдержав тяжелого взгляда вампира. — Да, мой яд течет по венам этого мальчика, в том, что он стал вампиром моя вина очевидна, но тебе лучше не знать в каком состоянии мы его нашли. Он жив, а для меня это главное. Если хочешь стрелять, и тебе станет легче от этого, тогда стреляй, я не увернусь.