— Ешь, больше ничего предложить не могу, — произнесла женщина, откусывая от фрукта приличный кусок. Жевала Огонек медленно, растягивая удовольствие. Марина же заглотнула все сразу.

— А ты разве не почувствовала обман со стороны этого злобного хрюнделя?

— Какого хрюнделя? — не поняла Маринка.

— Ты просто кипишь от гнева, когда вспоминаешь нечто связанное с ним. Его же нутро полно ненависти и обмана.

— Вы все это видите? — изумилась.

— Я разбираюсь в чувствах, тончайших нитях эмоций.

— Это охотник меня мучил, и я сбежала, — с неохотой ответила Марина. — Мой бывший смотритель ушел на задание и мне сменили его на другого. Малин оказался сущим кошмаром.

— А зачем ты вообще с ним пошла? Ты знала его? Тебе о нем говорили?

Девушка конкретно тормознула и задумалась. Она и вправду не могла понять, почему пошла с Малином, а ведь совершенно его не знала. Ей никто не говорил, как зовут нового смотрителя и, уж тем более, как он выглядит.

— Откуда ты знаешь, что тебе именно его поставили? — скосила невероятно зеленые глаза на вампира Огонек.

— Но он же охотник, пусть с темного отделения, но охотник, — неуверенно пробормотала.

— Ты в этом уверена? И как ты это поняла?

— По его костюму и поясу, — беспомощно отвечала Марина, ощущая себя круглой дурой.

— В костюм охотника мог любой облачиться, повесить себе пояс черный, и вот, охотник равновесия готов. А теперь, вот что я тебе скажу, — приблизилась к костру и начала играть с огнем. — Этот парень, кем он ни был, тебя обманул. Я отчетливо чувствую ложь с его стороны. Но особенно отчетливо я ощущаю ненависть и ярость. Ты это сама почувствовала. А если бы он был настоящим охотником, ты бы ничего не почувствовала, как в случае другого парня, находившегося с тобой в непосредственной близости достаточно долгое время.

— Бериан! Он меня тоже ненавидит! — возразила Комета.

— Ты удивишься, если я тебе раскрою его истинные чувства. За маской охотника равновесия можно многое увидеть. Охотник не имеет права открываться перед гражданскими, даже если он кого-то ненавидит или наоборот, любит.

— Тогда кем же был Малин?

— Без понятия, — подбросила в руке фрукт, — но точно не другом. Я и сейчас ощущаю его гнев и ярость. Он разозлен, желает тебя разыскать и куда-то привести. Больше я тебе ничего сказать не могу, — она потянулась и встала. — Не хочешь искупаться?

— Была бы не против, — пожала плечами Марина.

Огонек безошибочно вывела ее к горячему источнику и сбросила с себя всю одежду. Прекрасная фигура женщины вызовет зависть даже у победительницы конкурса красоты. Она с наслаждением окунулась в горячую воду. Марина скромно последовала за ней. К ее удивлению в источнике уже мылила голову вторая женщина с голубыми волосами. Она так и не сняла маску с лица, что не мешало ей фыркать от удовольствия и обливаться водой.

— Огонек, а вы откуда родом? — спросила Марина, намыливая кожу, брошенным женщиной куском душистого мыла.

— Давай на «ты», а то эти выканья меня раздражают, — скривилась Огонек и расслабилась, спиной прислонившись к камню. — Вообще-то, я и имени настоящего своего не помню, я ничего не помню из прошлого.

— Амнезия?

— Типа того, я не люблю говорить на эту тему. Мне она неприятна.

— Ладно, — на некоторое время замолчала Марина.

Для нее стало неожиданностью, когда Огонек с гневом запустила в кусты огненный шар. Из кустов донесся испуганный визг, слышалось, как ломались ветки. Кто-то поспешно удирал.

— Это че было? — раскрыла рот Маринка.

— Любитель бесплатной эротики, — снова расслабилась Огонек.

Марина сглотнула и погрузилась в воду до подбородка. Ей смутно казалось, что она находиться в дурдоме, где все возможно и реально. Мысль ущипнуть себя становилось навязчивой, пока Огонек не царапнула ее острым ногтем. Марина от неожиданности вскрикнула.

— Ты не спишь, — открыла один глаз рыжая.

— Я это уже поняла.

Девушка немного отплыла от рыжей женщины. Некоторое время она плавала и отдыхала. Теплая вода хорошо снимала напряжение и успокаивала расшатанные нервы. Подплыв к берегу, Марина увидела в кустах непонятную каменную голову черной старухи. Маринка осторожно приблизилась к голове. Едва Комета оказалась напротив каменного изваяния, как каменный рот открылся и начал громко вещать противным старческим голосом:

— Вы обречены, ты и подруга! Стать вам шлюхами сына главного отца! Рожденные от живых рожать вам от мертвых! — каменная старуха жутко расхохоталась.

За спиной оказалась Огонек. Она с угрозой во взгляде посмотрела на отвратительную голову и со всего маха кулаком разбила камень. Голова разлетелась вдребезги, еще и загорелась, рассыпаясь пеплом.

— Не обращай внимания, очередная ехидная тварь, — произнесла недовольно Огонек.

— Я что-то не совсем врубилась, что она сказала? — провела по мокрым волосам рукой Маринка.