— Я помню, — глухо отозвался Лиэн.

— Это хорошо, что ты помнишь, не разочаруй меня, брат.

Оказавшийся поблизости раб-вампир упал замертво со сломанной шеей, даже лорд не уловил молниеносного движения старшего брата. Каган умел демонстрировать силу, и Лиэн намек поняла. Точно так же Каган может свернуть шею родному брату. Он никому не прощал ошибок даже себе.

Необычные сцены одна за другой сменяли друг друга. Картины прошлого и настоящего сливались воедино. Странно, но запахи и ароматы не пропали. Страницы истории пахли стариной и вековой пылью. Стены незнакомого здания покрывали многочисленные трещины. Разбиты окна и зеркала, в потолке видны дыры, на полу — много разнообразного мусора.

Постепенно унылая картина оживает и словно молодеет на глазах. На стекле пропадают трещины, а потолок и стены восстанавливаются. На окнах появляются красные шторы вместо старых оборванных тряпок. Обстановка и сломанная мебель приобретают прежний вид, как и много лет назад.

— Как и я, ты теперь свободна, — слышится шепот.

Лима понимает, что видит всего лишь сон. Но видит почему-то чужими глазами. Она не может управлять телом, но при этом, чувствует каждую его клеточку. Кому же принадлежит тело? Девушка все понимает, когда тело, в которое она вселилась, подходит к восстановившемуся зеркалу в черно-красной оправе.

Олимпиада шокирована. В зеркале отражался мужчина с рубиновыми глазами, бледной кожей, длинными черными волосами с лентами, перьями и косичками, как у аборигена. Лиме он кого-то напоминал, но она не могла вспомнить, где видела его раньше. Красивые губы раздвинулись в улыбке, обнажая острые клыки. Черная одежда не скрывала фигуры красавца. На шее имелся черный ошейник с красными надписями.

— Смотри, — говорит он глухо, неким зловещим шепотом и проводит по зеркалу когтистым пальцем.

Противный скрежет и зеркальная гладь отражает совершенно другую картину. Лима смотрит во все глаза, вглядываясь в темноту, отраженную в зеркале. Постепенно тьма отступает, и Олимпиада видит алтарь.

На алтаре лежала веронская девушка с растрепанными черными волосами, крепко прикрепленная к нему цепями. Веронка орала и пыталась вырваться, но с цепями не так-то просто справиться.

— Владыка, прими кровавую жертву! — кричали жрецы, стоящие вокруг алтаря. — Возьми эту женщину, теперь она твоя!

Лима видит, как открывается красный портал. Слышится звук, как если бы лопались веревки. Это казалось бесконечным, пока из портала не выходит полуобнаженный мужчина с закрытыми глазами. Прекрасный бледный блондин. Позади него тянулся огненный хвост, а на голове в два ровных параллельных ряда ото лба к затылку тянулись огненные рога.

— Владыка, прими жертву!

Женщина истошно завизжала, когда открылись жуткие глаза блондина, из них вырывалось адское пламя. Он подошел к алтарю и сорвал с девушки последние остатки одежды.

Лима хотела закрыть глаза, отвернуться, но некая сила не позволяла и заставляла ее смотреть. Олимпиада не в силах даже ответить, что-либо сказать, наконец, возмутиться.

— Смотри, — снова услышала глухой и зловещий голос.

И она смотрела от начала до самого конца.

Блондин исчез в портале, как только все закончилось. У девушки больше не нашлось сил, чтобы кричать и молить о помощи. Она просто лежала на алтаре, уставилась бездумными и пустыми глазами в одну точку. Несчастная никак не отреагировала, когда с нее снимали цепи. Но… когда замки щелкнули, неизвестно какая сила помогла ей. Она расшвыряла жрецов и бросилась к окну. Не глядя вниз, девушка прыгнула прямо в воду, вынырнула и поплыла.

— Схватите ее! Не дайте ей уйти! — эхом отдавались приказы.

Но веронка уже была на полпути к порталу. Последний отчаянный прыжок и она оказалась в другом мире.

— Найдите ее, верните!

Зеркало пошло рябью.

— Ты думала убежать от нас?! — доноситься хриплый голос. Незнакомца скрывал туман. — Никто не смеет убегать с сыном владыки!

— Это мой сын!!! — кричит та же самая женщина, что лежала на алтаре, прижимая к груди сверсток с пищащим младенцем. Лихорадочно блестят переливающиеся серые глаза, скалятся острые зубы веронки, растопырены когтистые пальцы. Даже загнанная в угол она не намерена сдаваться.

— Заберите мальчика! — приказывает неизвестный.

— Он мой! — кричит она, когда прямо из ее рук вырывают младенца и затем протыкают насквозь женщину мечом. Изо рта веронки течет кровь, но она находит в себе силы, чтобы сказать: — Он никогда не будет ваш, никогда. Он мой сын, я люблю… — она произносит имя мальчика, но Лима не слышит его, а затем женщина умирает и падает…

Олимпиада понимает, что ее трясет. Лима уже не спит и смотрит в потолок. Ребенок внутри нее беспокойно пихается. Дабы успокоиться молодая женщина кладет руку на живот. Постепенно наваждения необычного сна отступает.