— Поверь, у меня уже все вылетело из головы.

Джон фыркнул при этих словах, прекрасно понимая, что Мэрилин лжет.

— Дай нам шанс, — убеждал Джон. — И ты поймешь, что у нас может получиться что-то стоящее.

— Сомневаюсь, — ответила Мэрилин так любезно, как только могла, желая убедить Джона, что разговор ей наскучил. — Боюсь, ты неправильно истолковал ситуацию.

— Ты делаешь нечто подобное постоянно? — Джон удивленно посмотрел на нее.

Мэрилин засмеялась в ответ, надеясь, что смех звучит весело, а не смущенно, как она чувствовала себя на самом деле.

— Конечно нет… Джон, прости, если ты увидел в той нашей ночи больше, нежели стоило, но…

— Знаю, знаю, — ответил он и поднял руки, чтобы прервать ее. — Картина прояснилась.

Мэрилин едва ли верила его словам, ведь Джон был не из тех, кто легко сдается.

— Итак, наши отношения — чисто деловые.

Она кивнула, заставляя себя улыбаться, но ее улыбка выглядела гримасой. А Джон тем временем медленно обводил взглядом заднюю комнату галереи, после чего проговорил:

— Я больше не побеспокою тебя.

— Спасибо, Джон, — с благодарностью произнесла Мэрилин.

— Ты не пришлешь мне чек по почте, когда фотографии будут распроданы? — поинтересовался он.

Мэрилин не сразу уловила связь, поэтому и задала вопрос с некоторой задержкой:

— По почте? То есть ты больше не приедешь?

— Не думаю, что это была бы хорошая идея, — резко ответил Джон.

— А… — Теперь он обеспокоил ее. — Именно поэтому я хотела оставить личный аспект в стороне! Ведь нет необходимости прекращать наше деловое сотрудничество? Твои снимки замечательны, просто чудесны и… Ты ведь не позволишь кому-то помешать своей работе?

Вопрос повис между ними на несколько напряженных секунд. Ожидая ответа, Мэрилин сжала за спиной кулаки. Она не хотела этого. Мэрилин с радостью выставляла его фотографии. Его работы привлекали покупателей, и за них хорошо платили. Это были взаимовыгодные отношения. Деловые отношения.

Джон удержал ее взгляд, и Мэрилин увидела в его глазах гнев и сожаление.

— Думаю, мне пора обратиться в другую галерею, — проговорил он, пожав плечами, что даже близко не выглядело небрежным.

Мэрилин сдержала слова, рвущиеся с языка, — она не хотела просить его подумать, не хотела умолять остаться. Она вполголоса произнесла:

— Если ты предпочитаешь такой выход, тогда мне остается пожелать тебе всего наилучшего.

— Это предпочитаю не я, — решительно произнес Джон. — Так хочешь ты. Пока, Мэрилин.

Горло Мэрилин сжалось, когда Джон развернулся и во второй раз собрался уйти.

— О черт, — пробормотал он, поворачиваясь, подошел к Мэрилин и взял ее за плечи. — Я больше не побеспокою тебя, но до того как уйду, хочу получить еще одно воспоминание.

— Что? — спросила Мэрилин, ее голос дрожал, реагируя на его прикосновение.

— Это, — хрипло ответил Джон.

А затем поцеловал ее так, будто только об этом и думал с того момента, как Мэрилин вылетела из его дома. Поцелуй был жарким, жестким и невыносимо медленным. И когда Джон оторвался от нее, кровь стучала у Мэрилин в ушах.

Мэрилин попыталась не показать ему свою реакцию, но, когда Джон отпустил ее, невольно сделала два шага назад, и у нее перехватило дыхание. Ее рука инстинктивно поднялась к шее.

Джон что-то пробормотал, но Мэрилин не могла расслышать, и наконец ушел. И она понимала, что это навсегда. Мэрилин чувствовала, как дрожат ее ноги, и понимала, что вот-вот расплачется. Подойдя к кофеварке, она налила себе чашечку кофе и была шокирована тем, как сильно дрожит ее рука.

Джон поцеловал ее так, потому что хотел, чтобы она запомнила его, запомнила их ночь. Его замысел сработал. Мэрилин закрыла глаза и мысленно представила картину их медленного, чарующего занятия любовью. Мэрилин вспомнила, как Джон касался ее, вспомнила ощущения, которые испытывала, когда его сильные руки исследовали ее тело. Сначала он ласкал ее пальцами, а затем их место занял язык. Мэрилин в красочных деталях вспомнила мельчайшие ощущения. Она хотела его со всей страстью, которую сложно было отвергнуть.

Она не хотела причинить боль Джону, но поняла, что именно так и поступила. Но Мэрилин причинила вред и себе. Джон не понимал, почему она отвергла его. Он не знал и никогда не узнает. Она отослала его по причине, которая лежала глубоко в ней и была погребена под тяжестью многих лет.

Мэрилин прошла по этой тропе однажды и все еще носила шрамы. Иногда эмоциональные раны куда сложнее исцелить, нежели физические. А порой они не заживают никогда.

Зак проснулся субботним утром и вышел в гостиную. На полу лежали нити рождественских гирлянд.