— Дэн, — сказала она Оливии, когда подруга опустилась перед ней на колени.

А затем ее крик вырвался наружу, и она разрыдалась. Горькие рыдания сотрясали ее плечи и переворачивали душу.

Грейс хотела получить ответы, искала решение, но только не такое. Никогда. Смерть Дэна от его собственной руки не была даже приблизительно близка к тому, что ожидала Грейс. Он был один, пойман в ловушку собственного ада. Он был заперт, запутан виной и стыдом, вызванными войной. Войной, принимать участие в которой он никогда не хотел.

Слезы катились до тех пор, пока внутри не осталось ничего.

— Девочки…

— Трой поехал за ними, — сказала Оливия. — Они будут здесь с минуты на минуту.

— Я думала, что он с другой женщиной.

— Знаю. — Оливия гладила ее волосы.

— А он все это время был мертв.

— Да.

— Практически с самого начала.

— Похоже на то.

— Помнишь, он уходил на одну ночь, а потом вернулся?

— Очевидно, тогда он передумал.

— Он вернулся, потому что не смог заставить себя. — Грейс всхлипнула.

Она вспоминала, насколько злым был Дэн — он вышел из себя и заявил, что последние тридцать пять лет его жизни стали адом. Грейс подумала, что он говорит об их браке, а речь шла о войне.

И теперь все встало на свои места.

— Трой нашел в трейлере бумажник Дэна и его обручальное кольцо.

— Он оставил кольцо дома, — проговорила Грейс, подняв голову.

Она нашла его в ту ночь, когда выкинула одежду мужа на улицу. Тогда она верила, что Дэн хотел, чтобы Грейс нашла кольцо. Она верила, что он хотел выставить напоказ свою новую любовь. Как же она ошибалась.

— Это было кольцо, которое он приобрел по кредитке, — прошептала Грейс.

Когда Дэн исчез во второй раз, Грейс вернулась домой и обнаружила беспорядок в спальне. Он ушел, ничего не забрав с собой, но опустошил ящики и просто разрушил спальню. И Грейс не понимала, что он искал. А теперь осознала — Дэн искал кольцо. Не сумев найти его, он отправился в ювелирный магазин и приобрел другое. По какой причине — из преданности, из чувства вины? А может, по обеим причинам? Он хотел, чтобы кольцо оставалось на пальце, когда он выстрелит себе в голову.

— Мама!

В комнату влетела Келли с Полом и ребенком.

Плач дочери разрывал Грейс сердце, и она раскрыла свои объятия. Мэрилин появилась через несколько мгновений. Обнявшись, они составили круг. Затем Грейс поцеловала дочерей и прошептала:

— Нам необходимо заняться похоронами. Теперь ваш отец обретет покой.

Даниэль Шерман был похоронен через три дня в присутствии семьи и нескольких друзей. Боб Бэлдон — друг детства Дэна — произнес речь. Мужчины вместе играли в школьной футбольной команде, а после окончания школы вместе поступили в армию. Мэрилин не понимала, насколько близки были Дэн и Боб в свое время. После Вьетнама ее отец позволил ему, как и всем остальным друзьям, отойти в сторону. А сам опустился в собственный ад.

Мэрилин вернулась с заупокойной службы истощенной, как морально, так и физически. Требовалось время, чтобы обдумать события прошлого года, поэтому Мэрилин припарковалась возле галереи, а затем спустилась к береговой линии.

В беседке, где в летнее время по четвергам проходили концерты, было пустынно. Сев посреди рядов скамеек, Мэрилин уставилась вперед, раздумывая над сложными отношениями, которые были у нее с отцом. Он любил ее, теперь она знала, так сильно, как только мог любить кого-нибудь. И Келли тоже, вероятно, даже больше. И он любил их мать.

Грейс тяжело восприняла смерть Дэна. Мэрилин относила невероятную скорбь матери на тот счет, что она не была подготовлена к такому шоку. Для матери было легче верить, что Дэн с другой женщиной, легче принять это, а не знать, что он сам забрал у себя жизнь.

Но в отношении своих чувств Мэрилин была сбита с толку. Это был ее отец, и она любила его, но Мэрилин привыкла избегать Дэна, когда он стал мрачным. Она уже в пять лет поняла этот термин — «мрачность». А теперь все это обрело смысл. Его отца преследовала вина со времен войны, вина, которую он не мог сбросить, которой не мог поделиться.

Мэрилин и сама понимала это, потому что жила с болью и сожалением. Она тоже боролась с прошлым. Все это время она верила, что у нее нет ничего общего с отцом, тогда как они были похожи куда более, нежели могли предположить.

По ее щеке скатилась слеза, а затем еще одна, застав Мэрилин врасплох. Мэрилин не была эмоциональной, она отказывалась быть такой. Просто не могла себе этого позволить. Она закрыла свои эмоции на замок, когда с браком было покончено. Ведь эмоции слишком дорого обходились.