По возвращении в прошлое Крайнев тщательно припрятал свое богатство, оставив один комплект. Ночью ему не спалось – отдохнул дома, поэтому, валяясь на жесткой лавке, он до утра мысленно повторял преподанную в эту неделю науку. Гаркавин относился к своей работе с редким тщанием, Виктор такое уважал и старался следовать. На заре появился Ильин и с ходу запретил Крайневу ходить по деревне.

– А воздухом подышать? – возмутился Крайнев.

– В уборную пойдешь, дорогой подышишь! – невозмутимо сказал Ильин и пояснил: – В бригаде много новых людей, не надо, чтоб тебя видели.

Ильин заставил Крайнева вновь рассказать о пребывании в N, в этот раз с мельчайшими подробностями. Выслушав, принялся Виктора ругать, причем ругал за то, что и Гаркавин, и почти теми же словами.

– Не могу поверить, что так себя вел опытный оперативник, капитан госбезопасности! – сказал Ильин в завершение разговора. – Может, ты и людей так готовил?

– Каких людей? – не понял Крайнев.

– Своих. Твоя группа в N погибла!

– Я видел их впервые.

– Брось! Ты капитан госбезопасности Петров. Сам говорил!

– Я?

– Брось ваньку валять! – сказал Ильин. – Я все знаю! Петров Виктор Иванович, 1913 года рождения, в органах НКВД с 1936 года. Оперативный работник Белорусского военного округа. Попал в окружение, организовал партизанский отряд, потом вместе с женой, Анастасией Семеновной, перешел через линию фронта. Прошел проверку, готовил диверсантов в спецшколе, затем самовольно забрался в самолет с очередной группой и выпрыгнул с парашютом. Группа погибла, но ты добрался к нам. Судоплатов в курсе. Не бойся, уже не сердится. Разрешил работать здесь.

– Меня действительно зовут Виктор Иванович, а жену – Анастасия Семеновна, – сказал Крайнев. – Только фамилия моя Крайнев. Я никогда не служил в органах, о Судоплатове только слышал.

На Ильина было жалко смотреть.

– Я могу рассказать о себе, – сказал Крайнев. – Только ты не поверишь.

– Валяй! – выдавил Ильин.

В течение всего рассказа глаза его выражали такое недоверие, что Крайнев не выдержал, достал припрятанный комплект документов и разложил их на столе. Ильин внимательно рассмотрел каждый и отложил в сторону.

– Такие могли сделать у нас.

– Разумеется! – сказал Виктор. Он взял никелированную бензиновую зажигалку, все это время стоявшую на столе, и сдвинул декоративную накладку в форме свастики.

– Такие могли сделать у нас, – голосом Ильина сказала зажигалка и добавила голосом Крайнева: – Разумеется!

– Что это? – подскочил Ильин.

– Цифровой диктофон. 48 часов записи. У вас существуют такие технологии?

– Ну… – неуверенно сказал Ильин. – Возможно, у немцев…

– Через пятьдесят лет. Ваши диктофоны – чемоданы с бобинами пленки. Что у немцев, что у нас. У англичан и американцев не лучше.

– Погоди! – сказал Ильин, вставая. – Я сейчас!

Крайнев всерьез опасался, что Ильин побежал за подмогой, и на всякий случай проверил «люгер». Ильин вернулся один. В руках он держал глиняную миску с дымящейся картошкой и шмат сала. Бухнув все это на стол, майор достал из кармана бутылку самогона.

– Без бутылки трудно! – пояснил, разливая самогон.

Крайнев пожал плечами и сел на лавку. Они выпили, закусили, после чего Ильин попросил повторить. Виктор подчинился. Заново выслушав его рассказ, Ильин попросил продемонстрировать диктофон. Майор шептал, кричал и ругался матом; зажигалка послушно шептала, кричала и ругалась следом.

– Саломатин знает? – спросил Ильин, закончив проверку.

– Да. Рассказал, перед тем как уйти в сорок втором.

– Мне он не говорил! – пожаловался Ильин.

– Причины не было.

– Я сообщил Судоплатову, что ты Петров, – вздохнул Ильин. – Как быть?

– Пусть остается. В сорок первом я был Брагиным, теперь стану Петровым. Сам капитан наверняка погиб с группой. Не посрамлю имя.

– Ночью прилетит самолет. Вдруг за тобой?

– Не полечу.

– Нарушить приказ?

– Посадишь под пистолетом, исчезну в пути, – сказал Крайнев. Он решил, что Ильину не обязательно знать детали перемещения во времени.

– Почему? Тебя, знаешь, как примут?!