Мурзиков. Ой, Шура! Что-то железное под рукой, зажги спичку.

Суворов (зажигает). Кинжал.

Орлов. Длинный какой,

Али-бек. Старый. Весь черный, зеленый.

Суворов. Должно быть, близко мы.

Орлов. Стой, стой! Дай-ка еще спичку. Честное слово — это он! Вот вам и я! Вот и ругали, и ругали, и крыли. Это он. Дай еще спичку, сравню с образцом. Он у меня куртке. Ну да, он. Дай поем- сладкий в корню. Он!

Суворов. Что ты нашел?

Мурзиков. Помешался от усталости.

Орлов. Ты сам. А я нашел. Нашел!

Суворов. Ну, говори толком — что?

Али-бек. Травинку нашел.

Орлов. Туссек. Вы в растениях ничего не понимаете. А я знаю. Мне говорил Павел Федорович из Ботанического: найдешь туссек — герой будешь. Вы растения не любите, а я люблю.

Мурзиков. Травоядный.

Орлов. Ты сам… Небось не знаешь, как он по-латыни называется, а я знаю.

Мурзиков. Ох, нужно мне.

Орлов. «Дактилис цеспитоза» называется. Съел?

Дорошенко. А в чем этой травы редкость? Польза в чем?

Орлов. Польза в чем?… Это для барана любимая еда.

Мурзиков. Чего ты так обрадовался?

Орлов. Ты сам. Самая полезная. Только в одном месте и растет эта трава. Так считали. На Фолклендских островах. На самом юге Южной Америки. Там всегда сыро, всегда дождь, а туссек это любит. Там самые вкусные, самые большие бараны в мире.

Мурзиков. Потеха.

Дорошенко. Это, паренек, не смешно. Это меня касается.

Грозный. Стойте!

Дорошенко. Чего?

Грозный. Шагает кто-то легко-легко.

Дорошенко. Где?

Грозный. Разве в тумане поймешь?… Тише, слушайте… Легкие шаги… Зверь или нет? Как будто дети ходят.

Мурзиков (во весь голос). Птаха!

Неожиданно крик «Птаха» повторяется десять раз, сначала замирал, к концу усиливаясь. Последний раз крик повторяется как будто смутным хором.

Суворов. Это…

Дорошенко. Это эхо.

Мурзиков. Туманное.

Грозный. Какое туманное? Горное!

Мурзиков. Я читал… Я знаю… Такое эхо только в пещерах у изрытых гор… Звук отражается… Мы около рудников.

Суворов. Жди. Увидим.

Мурзиков. А ходит кто?

Суворов. Увидим. Жди.

Занавес

У рудников Али-бека.

Али-бек (один ходит взад и вперед). Обидно, Обидно очень мне. Обидно это. Три дня шли. Три дня! Что нашли? Оползень. Обидно мне… Обидно. Где рудники? Нету рудников. Гора осела, их в землю вдавила. Может быть, на версту их в землю вдавила. Радовались ночью — к рудникам пришли. А днем что увидали? Камни. Острые камни, голые. Ой, как обидно мне — даже холодно стало, холодно.

Суворов (входит). Ну что, Али-бек?

Али-бек. Ничего, хозяин, ничего. Острые камни, голые камни. Как будто я сон вижу худой. Бежал бегом, смотрел, смотрел — ничего.

Суворов. Все хорошо осмотрел?

Али-бек. Очень хорошо. Как ястреб. Когда дед мой здесь был — он рудники видел. Мы пришли — одни камни видим. Мы ходим, ищем, а горы давят, прячут. Не любят нас.

Суворов. Чего там не любят. Заставим, так полюбят.

Али-бек. Глупые они. Стоят. Очень тяжелые, каменные.

Суворов. Да, да. Неужто ничего не нашел?

Али-бек. Нет, холодно мне, хозяин.

Суворов. Хоть бы чашечку найти медную, хоть бы палочку в Ленинграде показать. Чтобы доказательства были, что под оползнем рудники.

Али-бек. А кинжал лежал ночью?

Суворов. Очистил я его — обыкновенный стальной кинжал.

Али-бек. А рукоятка?