Остановившись неподалеку, БТР заглушил двигатель. Из бокового люка пружинисто выпрыгнул поджарый, явно немолодой тип. Черная кожанка-«косуха», какую обычно носят байкеры, как-то не вязалась с обликом человека, которому было явно за сорок.

Лида подняла глаза, взглянула в лицо странному мужчине… Глаза ее неестественно расширились, лицо побелело, рот полураскрылся. По всему было видно, что еще немного – и она лишится чувств.

– Папа? Ты? – едва слышно прошептала она.

Александр Иванович прижимал к себе Лиду и плакал, не стыдясь своих слез. Все слова уже были сказаны, все оправдания выслушаны. Налицо было жуткое, трагическое недоразумение: отец девушки действительно был уверен, что она погибла в чудовищной давке на станции метро «Политехническая». Сорванная в толпе сумочка с документами, изувеченный труп девушки, похожей на Лиду, и даже такая же, как у дочери, клетчатая юбка – все это сыграло злую и отвратительную шутку. Видимо, сорванную в толпе сумочку с документами и мобильником просто положили на труп девушки, похожей на Лиду. А уж судмедэксперт, позвонивший отцу, не стал разбираться. Да и то тело было совершенно обезображено – даже опытный патологоанатом не понял, что это не его дочь.

Как знать, если бы не такое правдоподобное сообщение о ее смерти – Александр Иванович никогда бы не отправился ночью на Промзону, никогда бы не осмелился ставить над собой опыты с укусом мерзкого грызуна?

Мефодий Николаевич тактично отошел в сторону, чтобы не быть свидетелем чужих разговоров. Впрочем, отец девушки решил с ним переговорить первым.

– Мне Лидочка очень много про вас рассказывала, – с чувством произнес он. – К сожалению, тогда нам так и не удалось познакомиться…

– Когда мы встречались на «Политехнической», как раз и собирались к вам ехать, – напомнил Суровцев.

– Знаю… – Александр Иванович вытер платком мокрое от слез лицо. – Не будем об этом вспоминать.

– Все хорошо, что хорошо кончается! – счастливо блестя глазами, вставила Лида.

– Все только начинается! – с напором опроверг отец. – Ладно, чего мы тут стоим? Давайте под броню, сейчас ко мне поедем, в больницу! Я ведь теперь там живу… Кстати, а антидот вы уже получили?

– Спасибо за приглашение, но давайте в другой раз, – посуровел Мефодий Николаевич. – А Лида пусть с вами отправится. Я ее понимаю.

– То есть как это в другой раз? Вы что – ничего не знаете? Тогда давайте вкратце перескажу, что к чему. Дело в том, что…

Александр Иванович излагал факты и планы на будущее коротко, в конспективной манере. Он ничего не утаивал и не приукрашивал. Главным лейтмотивом было одно-единственное слово: «власть».

– Я вижу, вы с Лидой небезразличны друг другу, – кивнул он. – От нее я еще раньше узнал о вас многое… я доверяю ее словам. Жаль только, что раньше свидеться не довелось. Я не буду вмешиваться в ваши отношения, как говорится – «совет да любовь». Мне нужен доверенный помощник, правая рука, заместитель… эдакий кронпринц, короче говоря. Вы понимаете, какие тут перспективы открываются? – закончил он на небывалом эмоциональном подъеме. – В нашем распоряжении будет огромная армия сверхлюдей, которые за противоядие пойдут на все, выполнят любые наши приказы! Сперва – Южный округ. Затем – весь мегаполис. Затем вся страна, а после… после…

Ватные тучи заслонили блеснувшее было солнце. Темные тени легли на сугробы. Над сквериком напротив вновь закружили вороны, и их пронзительное карканье болезненно резануло слух.

– То, что вы предлагаете, называется «управляемый хаос», – медленно проговорил Мефодий Николаевич. – Я понимаю, вы хотите власти… наживаясь на бедах людей, на их фобиях и маниях. А армия безупречных биороботов, гонимая страхом, – это, извините, хуже любого фашизма. Ни одна власть, построенная на страхе, не продержится долго…

Александр Иванович аж отпрянул от удивления.

– Вы что… серьезно? – уточнил он, явно не веря.

– Куда уж серьезней! – хмыкнул Суровцев.

Несколько минут отец девушки молчал, осмысливая отказ. На лице его застыло задумчивое, напряженное выражение, будто он изо всех сил пытался понять слова собеседника, но не мог.

– Но ведь это для блага людей, – сухим горлом произнес Александр Иванович. – Сколько излечилось туберкулезников, раковых больных, сколько парализованных встали с постелей, сколько умирающих не просто получили надежду – ожили! Вы знаете, что даже безнадежно больные СПИДом – и те излечиваются? Мы создадим искусственную расу сверхлюдей, которые позабудут про любые болезни! И это не благородная цель?

– А цена этому – какая? – непримиримо вставил Мефодий Николаевич.

– Власть. Моя. То есть наша. Абсолютная и безграничная…

– Благородство только тогда называется благородством, когда не требует за это никакой платы, – напомнил Суровцев общеизвестное. – Это сегодня противоядие в руках у вас. Но как знать – как будут развиваться события, если оно попадет в руки безумцев? И что будет, если события примут неуправляемый оборот? Если организмы инфицированных рано или поздно привыкнут к вашему порошку и он перестанет быть противоядием?