Приехали.Джан отключила связь. Этому умнику кажется, что только он знает, что нужно делать. Если он обратится к прессе, то наделает столько шуму, что вмешаются Ассоциация родителей и преподавателей и другие общественные объединения, которые испортят все дело.

Из коридора донеслись чьи-то шаги. Наверное, это возвращалась мисс Кедзи.

Она не стала ждать появления секретаря, подошла к двери кабинета и рванула ее на себя.

Когда она вошла, все находившиеся в кабинете удивленно уставились на нее. Предполагалось, что широкая улыбка на ее лице адресована им всем, однако Джан одарила ею высокого мужчину, который стоял перед столом Дрисколла. По-видимому, это и был доктор Клейборн.

— Здравствуйте, — сказала она. — Надеюсь, я вам не помешала.

Дрисколл нахмурился.

— Что вам угодно? У нас совещание…

— Я слышала.

— Слышали?

Джан равнодушно посмотрела на него.

— Наверное, кто-то забыл отключить внутреннюю связь.

— А где Кедзи, черт побери?

— Вышла на минутку и попросила меня подежурить.

Дрисколл потянулся было к коммутатору на столе, но Джан быстрым жестом остановила его.

— Прошу вас, не отчитывайте ее. Это моя вина. Я не должна была слушать.

Продюсер, по-прежнему хмурясь, убрал от стола руку.

— Хорошо, вы слушали. И что же вам угодно?

Рой с Джорджем тоже были недовольны, однако Джан не обратила на них внимания, равно как и на Дрисколла. Она повернулась к высокому мужчине, стоявшему возле стола. Он был моложе, чем она думала, не красавчик, смотрел холодно, невозмутимо, не нервничал, как остальные. Его взгляд был устремлен прямо на нее.

— Доктор Клейборн? — спросила она. — Я Джан Харпер.

Он кивнул и улыбнулся в ответ.

— Я видел вас на фотографии, — мягко произнес он.

— Тогда вам известно, что я играю Мэри Крейн в этой картине?

— Да.

— Что тут, черт побери, происходит, свидание? — громко осведомился Дрисколл. — Послушай, если у тебя есть что сказать…

— Есть. — Джан криво усмехнулась ему и снова посмотрела в глаза доктору Клейборну. — Мне нужна ваша помощь.

Клейборн моргнул.

— А в чем проблема? — спросил он.

— В вас.

— Боюсь, я не понимаю.

— Я говорю о картине. Я нуждаюсь в вашей поддержке. Мы все в ней нуждаемся.

— Я уже изложил свою позицию…

— Знаю. Но ведь вы можете и изменить ее.

— С какой стати?

— Этот фильм должен бытьснят. — Выдержав пристальный взгляд Клейборна, Джан ответила на его вопрос своим: — Вы читали сценарий?

— Вообще-то нет.

Тон его был твердым и спокойным, однако он опустил глаза, и Джан почувствовала, как к ней возвращается уверенность. Она нашла его уязвимое место, и теперь нужно было этим воспользоваться.

— Вы должны его прочитать. Потому что он прекрасно написан.

Краем глаза она заметила, что Дрисколл и Уорд наблюдают за ней. Она поняла, что больше они не будут перебивать ее и позволят вести свою игру. Рой тоже перестал хмуриться, и это хорошо. Но она пришла сюда не затем, чтобы умащивать Роя; ее объектом был доктор Клейборн.

— Я говорю не о технической стороне, — сказала она, — а о замысле. Это не просто еще один фильм ужасов с безумцем, крушащим декорации. Норман Бейтс представлен человеком, обыкновенным человеком с надеждами, страхами, желаниями, которые есть у всех нас, но им владеет то, с чем он не может справиться. То, что он делает, ужасно, но мы видим причину этого и в конце концов понимаем, что он является жертвой в большей степени, чем кто-либо другой. Подлинный герой этой истории — наше общество.

На лице доктора Клейборна появилась улыбка.

— Вот это речь. И долго вы ее репетировали?

— Я не репетировала. — Взгляд Джан, устремленный на Клейборна, оставался серьезным. — Будь это так, я рассказала бы вам, как сильно мне хочется сыграть эту роль, как много людей заинтересовано в съемках этой картины. Но и это еще не все. — Она перевела дух и продолжила. Теперь ее речь полилась легко и непринужденно: — Вы врач. Вы работали с Норманом Бейтсом, знаете его проблемы. Неужели вам никогда не хотелось рассказать об этом людям, чтобы они поняли его и прониклись его бедой?