– Ну, вот вы и попали ко мне, – сказал он, вернув Анне ее «верительные грамоты».

– Прошу прощения, не поняла.

– Вы возбудили мое любопытство. Мне сказали, что пришла женщина, представляющая американское правительство, чтобы повидаться со мной по делу, о котором может сказать только мне лично – разве мог я сопротивляться такой приманке?

«Интересно, много ли ему обо мне известно?» – подумала Анна. Она с первого же взгляда поняла, что этот человек такой же скользкий и твердый, как хорошо отполированный камень.

– Я благодарна вам за то, что вы согласились встретиться со мной. – Анна ответила казенной любезностью на его двусмысленную учтивость. – Я выполняю особое задание: расследую серию убийств, происшедших в разных странах мира…

– Убийств? – переспросил Ленц. – Ради всего святого, что я могу сказать вам об убийствах?

Она знала, что у нее имеется только один шанс и она обязана нанести тяжелый удар. Любая слабость, любое колебание, любая неуверенность – и игра окончится. Ей следовало держаться в рамках одного очень конкретного подхода: убийства связаны с «Сигмой».

– Все жертвы убийств были теснейшим образом связаны с корпорацией, известной под названием «Сигма», одним из основателей которой был Герхард Ленц. Мы установили прямую связь между смертными случаями и филиалом химического гиганта «Армакон», членом правления которого вы являетесь…

Ленц, как ей показалось, позволил себе расслабиться. Он вальяжно хохотнул.

– Мисс Наварро, за все годы, которые я посвятил борьбе против зла, сотворенного моим отцом, меня обвиняли во множестве ужасных вещей – нелояльности к семье, нелояльности к моей стране, оппортунизме, неискренности, на что вы сами определенно намекаете, – но никто и никогда еще не обвинял меня в убийстве!

Анна знала, чего следовало ожидать. Уравновешенного поведения, отказа от конфликта, уклончивости. Поэтому она старалась заранее предвидеть его ответы и была готова реагировать на них.

– Доктор Ленц, – сказала она, – надеюсь, вы не станете отрицать, что входите в правление «Армакона».

– Это честь для меня.

Она секунду помолчала, а затем заговорила дальше:

– Я не хочу впустую тратить ваше время. Как вы знаете, «Армакон» – тайный владелец биотехнологической лаборатории и опытного производства «Вортекс», находящегося в Филадельфии.

Анна следила за лицом Ленца. Его выражение было нейтральным, непроницаемым.

– Уверен, что «Армакон» владеет множеством мелких лабораторий в самых разных странах мира.

– «Вортекс», – продолжала она, – разработал и изготавливает синтетическое вещество, которое используется в теоретических исследованиях в качестве молекулярной метки. Оно также является смертельным ядом, который при попадании в кровеносную систему провоцирует немедленную смерть от остановки сердца и к тому же не оставляет следов в крови.

– Как интересно, – без выражения произнес Ленц.

– Этот специфический токсин был найден в глазной жидкости нескольких жертв этих убийств.

– У вас есть что-то конкретное?

– Да, – спокойно ответила Анна, не отводя от него взгляда, и в это момент заметила, что в его глазах мелькнуло изумившее ее выражение: глубокое жгучее презрение. – У меня есть доказательства, непосредственно связывающие вас с этими убийствами.

Несколько секунд в комнате не раздавалось ни звука, кроме тиканья часов. Ленц с мрачным видом стиснул руки. Он походил на лютеранского священника.

– Агент Наварро, вы бросаете мне чудовищные обвинения. По вашим словам, я совершил ужасные вещи. Я выкроил время в своем чрезвычайно напряженном распорядке дня – время, которым я вовсе не могу свободно распоряжаться, – поскольку считал, что мы можем каким-то образом оказаться полезными друг другу. Возможно, кто-то из моих друзей попал в беду. Возможно, кому-то требуется моя помощь, или, наоборот, кто-то хочет помочь мне. Вместо этого вы приходите сюда для того, чтобы – я нисколько не сомневаюсь, что так оно и есть, – «прощупать почву». – Он поднялся с кресла. – Боюсь, что вам придется уйти.

«Не так быстро, ублюдок», – произнесла про себя Анна, чувствуя, как сильно и часто бьется ее сердце. Вслух же она сказала:

– Я еще не закончила, – и заметила, что твердость ее голоса изумила этого человека.

– Агент Наварро, я ведь совершенно не обязан разговаривать с вами. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, по-моему, любой, кто посещает меня в качестве агента американской правоохранительной системы, может находиться здесь только как гость моей страны. Если вы желаете допросить меня в связи с тем, кем был мой отец, то вам следует получить разрешение австрийского правительства, не так ли? Вы это сделали?