Им необходимо было срочно отправиться в Вену.

Это было, пожалуй, единственное место в мире, куда им нельзя показывать носа, и в то же время единственное место, куда им совершенно необходимо попасть.

Они оба – и Анна, и Бен – молча мерили шагами гостиничный номер. Они могли принять меры предосторожности – эти предосторожности уже успели сделаться второй стороной их натур, – снова перекрасить волосы, воспользоваться фальшивыми документами, лететь разными рейсами.

Но опасность теперь выросла во много раз.

– Надо исходить из того, что, если только мы не гоняемся за миражом, за блуждающим огоньком, пассажиров каждого коммерческого рейса в Вену будут досматривать с величайшей тщательностью, – сказала Анна. – Они, несомненно, объявили полную боевую готовность.

Бен почувствовал, что его вот-вот постигнет озарение.

– Что ты сказала?

– Они находятся в полной боевой готовности. И пройти пограничный контроль будет не то же самое, что сделать тур вальса. Скорее это будет похоже на порку негров на плантациях в южных штатах в старину.

– Нет, раньше.

– Я сказала: надо исходить из того, что каждый коммерческий рейс в Вену…

– Вот оно! – воскликнул Бен.

– Что?

– Анна, я намерен пойти на риск. И расчет здесь на то, что этот риск окажется меньшим, чем в любом другом варианте.

– Внимательно слушаю.

– Я собираюсь позвонить парню, которого зовут Фрэд Маккаллан. Это один старый чудак, с которым мы намеревались вместе кататься на лыжах в Санкт-Морице.

– Ты ехал в Санкт-Мориц, чтобы покататься на лыжах со старым чудаком?

Бен покраснел.

– Ну, там еще имелась в перспективе его внучка…

– Валяй дальше.

– Впрочем, ближе к делу. На этой картинке еще имеется частный реактивный самолет. «Гольфстрим». Я в нем однажды летел. Очень красный. Красные сиденья, красные ковры, красный телевизор. Фрэд все еще должен находиться в том же самом отеле «Карлтон», а самолет, скорее всего, спокойно стоит себе в небольшом аэропорту возле города Кур.

– Ты что, собираешься позвонить ему и попросить дать тебе ключи? Все равно что попросить у соседа его машину, чтобы съездить в магазин за макаронами, пока твоя тачка в ремонте, так, что ли?

– Ну…

Анна помотала головой.

– Верно говорят: богатые это совсем не то, что мы с тобой. – Она быстро взглянула на Бена. – Конечно, я имею в виду только себя.

– Анна…

– Бен, мне ужасно страшно. Поэтому и все шутки неудачные. Послушай, я этого парня совершенно не знаю. Если ты считаешь, что ему можно доверять – если так подсказывает тебе чутье, – то я смогу смириться и с полетом на частном самолете.

– Потому что ты права – они будут внимательно следить за коммерческими рейсами…

Анна энергично закивала.

– На частные рейсы, если только они не из таких мест, как, скажем, Колумбия, повсюду смотрят сквозь пальцы. Если пилот этого парня сможет перевести свой «Гольфстрим», например, в Брюссель…

– Мы отправляемся прямиком в Брюссель, рассчитывая на то, что документы Оскара сработают не хуже, чем в первый раз. Там мы пересаживаемся на частный реактивный лайнер Фрэда и на нем перелетаем в Вену. Точно так же, как туда будут собираться главари «Сигмы». Скорее всего, они никак не ожидают прибытия «Гольфстрима» с двумя беглецами на борту.

– Отлично, Бен, – сказала Анна. – Я бы сказала, что это основа плана.

Бен набрал номер отеля «Карлтон», и через минуту телефонистка соединила его с Маккалланом.

Голос Фрэда Маккаллана гулко раздавался в трубке, хотя и долетел через полмира.

– Помилуй бог! Бенджамин, ты представляешь себе, который час? Впрочем, не обращай внимания, я думаю, что ты звонишь для того, чтобы принести извинения. Хотя извинения ты должен приносить совсем не мне. Ты представляешь себе, насколько ужасно разочарована была Луиза? Расстроена. Убита! А у вас с ней так много общего.

– Я понимаю, Фрэд, и…

– Но вообще-то я рад, что ты наконец позвонил. Знал бы ты, какую ерунду о тебе рассказывают! Мне позвонил один парень и битый час вдувал все это в уши. О тебе говорят, что…

– Можете поверить мне, Фрэд, – повысив голос, перебил его Бен, – во всех этих разговорах нет ни слова правды. Я хочу сказать, что независимо от того, в чем меня обвиняют, вы должны мне верить, когда я говорю…

– А я рассмеялся ему в лицо! В смысле, в ухо, – заявил Фрэд, в свою очередь перебив Бена. – Я сказал ему, что, может быть, вы все и могли набраться такого в своих жутких английских школах-интернатах, но я сам выпускник Дирфельда, и в божьем мире просто невозможно…