– Еще несколько дней назад я главным образом занималась расследованием убийств, а не анализом глубинных основ современного мира. Вы можете в это поверить?

Бен ответил не сразу: что на это можно было ответить?

– Убийства… – задумчиво произнес он. Он испытывал неопределенное беспокойство. – Вы сказали, что это началось с Мэйлхота, который жил в Новой Шотландии, человека, работавшего на Чарльза Хайсмита, одного из основателей «Сигмы». А затем был Марсель Проспери, один из основателей. Как и Россиньоль.

– Три точки определяют плоскость, – сказала Анна. – Школьная геометрия.

Какие-то колесики в мыслях Бена сомкнулись между собой.

– Россиньоль был жив, когда вы вылетели, чтобы встретиться с ним, но умер к тому времени, когда вы до него добрались, верно?

– Верно, но…

– Как зовут человека, который дал вам это задание?

– Алан Бартлет, – после непродолжительного колебания ответила Анна.

– И когда вы вычислили место жительства Россиньоля в Цюрихе, вы доложили ему, правильно?

– Первым делом.

Во рту у Бена сразу пересохло.

– Да. Конечно, вы так и поступили. Именно поэтому в первую очередь он и поручил вам это дело.

– Что вы такое говорите? – Анна повернула затекшую шею и уставилась на Бена.

– Разве вы не видите? Анна, вы же были орудием в его руках. Он использовал вас.

– Использовал? Каким же образом?

Последовательность событий окончательно оформилась в мозгу Бена.

– Думайте, черт возьми! Именно так натаскивают бладхаундов [88] . Алан Бартлет сначала дал вам уловить запах. Он знает, как вы работаете. Он знал, что следующим, чего вы потребуете…

– Он знал, что я потребую у него показать мне список, – глухим голосом произнесла Анна. – Неужели такое возможно? И его упрямое нежелание – тоже часть спектакля, разыгранного в мою честь, поскольку он знал, что таким образом только укрепит мою решимость? То же самое и с поганым автомобилем в Галифаксе: вполне возможно, он знал, что от такого испуга я лишь сильнее разозлюсь.

– И таким образом вы получили список имен. Имена людей, связанных с «Сигмой». Но не все и не случайные имена, а только тех, кто ушел в подполье. Люди, которых «Сигма» не могла найти – так найти, чтобы не встревожить их. Совершенно ясно, что никто из работающих на «Сигму» не мог разыскать этих людей. Иначе они были бы уже мертвы.

– Потому что… – медленно заговорила Анна, – потому что все жертвы были из числа angeli rebelli. Отступники, диссиденты. Люди, которым больше нельзя было доверять.

– А Шардан успел сказать нам, что «Сигма» находится на пороге какой-то важной переходной фазы и пребывает в состоянии наибольшей уязвимости. Поэтому им было необходимо устранить всех этих людей. Но вы смогли найти кого-то, вроде Россиньоля, именно потому, что вы на самом деле именно такая, какой себя описали мне. Вы совершенно искренне стремились спасти его жизнь. И ваши добрые намерения можно установить путем беспристрастной проверки. И все же вы, сами того не зная, были запрограммированы!

– Вот первая причина того, что Бартлет дал назначение именно мне! – воскликнула Анна; ее голос прозвучал громко и твердо – она вплотную приблизилась к полному осознанию ситуации. – Это было сделано для того, чтобы я раскопала укрытия оставшихся angeli rebelli. – Она стукнула кулаком по приборной панели.

– А затем Бартлет давал указания, и их убивали. Потому что Бартлет работает на «Сигму». – Бен буквально ненавидел себя за то, что его слова не могли не причинить Анне сильную боль, но теперь абсолютно все события последнего времени становились на свои места в единой картине.

– И в результате – я тоже. Да провались оно к чертям со всеми потрохами! Я – тоже!

– Невольно! – подчеркнул Бен. – Как слепое орудие. А когда он увидел, что вы не желаете слепо подчиняться его приказам, он попытался отвлечь вас от дела. Они уже нашли Россиньоля, и вы больше не были им нужны.

– Христос! – воскликнула Анна.

– Конечно, это всего лишь теория, – продолжал Бен, хотя был совершенно уверен в том, что сказал чистую правду.

– Да, теория. Но в ней слишком уж много этого чертова смысла.

Бен не отвечал. Извечный постулат, согласно которому реальность должна быть осмысленной, казался ему теперь диковинной роскошью. Слова Шардана заполнили его сознание, и значение этих слов было столь же отвратительным, как и лицо человека, который произносил их. «Колеса, приводящие в движение другие колеса, – таким был наш образ действий… Стали органами „Сигмы“, которая оставалась невидимой… Все детали были продуманы нами… намного раньше… Даже мысли о том, что Запад оказался под управлением скрытого консорциума. А сообщению об этом никто не поверил бы. Потому что, окажись все истиной, это значило бы, что более половины планеты являлось эффективно работавшим филиалом единой мегакорпорации „Сигма“.»