–  Чей протест? Их? В недовольстве их суть. Вчера они были недовольны светом, сегодня Лигулом, а завтра будут недовольны тобой. Забудь им заплатить - и посмотри, что произойдет.

Страж с булавой ухмыльнулся. С его точки зрения, только сейчас Арей сказал нечто дельное.

–  Мы считаем, что Лигул не так уж неуязвим, - торопливо продолжал Орл.
– Разумеется, его хорошо охраняют. Атаковать саму резиденцию безумие, однако в экстренных случаях Лигул покидает ее всего с двумя-тремя десятками охранников. И если подгадать момент, то…

–  …несколько дельных клинков решат дело, если усилить их двумя-тремя арбалетчиками, - прервал Арей.
– Конечно, ни один из них не попадет в цель, поскольку охрана Лигула просчитала такой вариант, но в случае действительно серьезной опасности горбун попытается телепортировать. Необходимо лишь создать видимость такой опасности. В момент телепортации возникнет временный провал магического поля и опытный копейщик получит две-три секунды для броска…

Орл схватился за сиденье стула и наклонился вперед.

–  Копейщик? Зачем копейщик, если есть арбалетчики?

–  Именно копейщик, потому что арбалету не пробить контура рунной защиты. А с мечом к нему не подпустят, - закончил Арей.

Орл переглянулся с «ночными мальчиками».

–  Ты что? Сам думал об этом? Об устранении… э-э… Лигула?
– спросил он хрипло.

–  Когда-то на маяке я только тем и занимался, что мечтал о мести. Времени было - океан. Он же, кстати, и вокруг, - Арей ухмыльнулся.
– В среднем я придумал около двух сотен почти идеальных планов. Для лучшего из них нужны были всего шесть исполнителей, из которых гарантированно погибали четыре. Для худшего - около двух десятков, причем погибали все. Тот, что я озвучил сейчас, из средненьких.

–  Арей, ты нам необходим! Эти планы… ты их не забыл?
– хрипло спросил маленький страж.

Мечник покачал головой.

–  Я изменился, Орл! Раньше я хотел власти, теперь не хочу ничего. Оставь меня в покое - и это будет самая большая услуга, которую ты мне окажешь.

–  Ты изменился? Невозможно! Меняются люди.

Арей задумчиво разглядывал старомодные пуговицы Орла. В отличие от «ночных мальчиков», хромой страж не был щеголем.

–  На какой-то год ссылки… помнится, зимой… я стоял на верхней площадке маяка, глох от ветра и уже собирался уходить. И тут меня посетила совсем простая мысль. Лично для меня каждый следующий повелитель мрака неизменно оказывался хуже предыдущего. И я оставил Лигула в покое. Ты не поверишь, Орл! Я даже сформулировал закон, который нескромно назвал законом Арея: «Любое насильственное изменение данности ведет к ухудшению ситуации, ибо данность есть высшая и единственная возможная реальность».

Орл сидел, сложив на коленях короткопалые руки. Его глазки почти исчезли, остались щелочки.

–  Всем известно, что вы с Лигулом враги!
– сказал он недоверчиво.

–  У меня был один враг - Яраат. С Лигулом же, помнится, я несколько раз беседовал наедине. Уже после маяка. У меня не отбирали даже меча, так что делай выводы сам…

Орл вновь начал приглаживать бакенбарды. В такие секунды он становился похожим на умывающуюся выдру.

–  Арей!… Ты обязан быть с нами! Нам нужен предводитель, которого уважали бы старые рубаки. За тобой пойдут без колебаний. Но все нужно завершить до коронации Прасковьи и твоего боя с Буслаевым.

Арей разглядывал желтую, с подтеками штукатурку. Лампочка качнулась: проехал грузовик.

–  А Меф тут при чем?
– спросил он равнодушно.

–  Коронация Прасковьи не состоится до боя. Все силы Кводнона должны быть сосредоточены в одних руках. Это единственное условие коронации. А раз так, Мефодий обязан умереть. Пусть даже свет заберет его эйдос, неважно - освобожденные силы притянутся к той части, что сейчас у Прасковьи.

Арей пожал плечами.

–  Ну и прекрасно! Прасковья так Прасковья…

Орл укоризненно заскрипел стулом.

–  Арей! Я тебя не узнаю! Ты собираешься повиноваться человеку, который встанет во главе мрака?

–  А что такого?

–  Арей!!!

–  Не мне, конечно, проникать в высокие замыслы нашего повелителя, но, подозреваю, горбунок хочет показать Эдему, что девушка с эйдосом, взращенная мраком, ничем не отличается от стража мрака. Это будет болезненный укол. Ведь эйдос - частица абсолютного света. Абсолютного! Даже Троил не содержит в себе абсолютный свет напрямую, а лишь отражает его.

–  Но человеку, Арей! Человек - и на престоле мрака!

Мечник равнодушно дернул щекой.

–  Что это меняет? Реальная власть все равно останется у Лигула. Он просто уйдет в тень. Только Лигул, как истинное порождение канцелярии, способен внушить нашим чернильницам ужас. Они говорят на одном языке. Нас с тобой, не говоря уже о Прасковье, они обведут вокруг пальца.

Хромой страж несогласно дрогнул бровями.

–  Я давно знаю тебя, Орл! В первый день ты устроишь резню. Зарубишь канцеляристов пять, остальные в ужасе разбегутся. На второй день не сможешь найти какой-нибудь бумажонки и волей-неволей пошлешь за закапанной чернилами рожицей. Рожица приведет с собой вторую, третью… Через неделю все станет как прежде, даже хуже. Пугая тобой, канцеляристы только увеличат поборы. Ах да! Ну и снова начнут носить мечи, набивая ножны туалетной бумагой!