Шрифт:
— Ты не заслуживаешь этого по твоему легкомыслию, но… посмотрим…
— Это я-то легкомыслен?! Ого! Во мне масса солидности — только, может быть, это не так заметно… Вот скоро мы с тобой поженимся и…
— Это еще что за новости? А курсы? Я хочу еще на курсы…
— Не признаю еманципе! [17] И ты говоришь это, только чтобы позлить лишний раз меня. Я сторонник «Домостроя»: жена да боится своего мужа! Ну и чтобы насчет хозяйства мастерицей была. Особенно, чтобы в воскресенье поутру были у меня непременно пирожки, эдакие пухленькие, тающие… И начинка чтобы была самая разнообразная: с морковкой, с грибками, с мясом, с груздочками, с яйцами, с капусткой тоже вот, покислее… М-м-м… Дух по всему дому идет, амбрэ…, [18] а в груди — торжество… А вот когда борщом в доме пахнет, не выношу. Запах сытый, домовитый, а вот подите: не люблю!
17
'Emancip'e — эмансипированная, свободная (фр.).
18
Аромат, благовоние (от фр.ambre — амбра).
— Скажите пожалуйста!
— Да. Печально, но факт! — И вдруг у него порывисто вырвалось: — Танюрочка, милая, если бы ты только знала, как я тебя люблю!
— Тише! — строго остановила его Таня. — А то к обедне не приду…
— А если чинно и блаародно, то, значит, придешь?
— Посмотрим, посмотрим…
— Ах как терзаешь ты мое бедное сердце! — воскликнул студент тихонько и, вдруг встав в позу и кому-то подражая, запел:
Галлупка мая, Умчимся ф края$7 Где фсё, как и ты, Саввиршенство!— Дети, чай пить! — позвала из окна Марья Ивановна.
— Чичас, Марья Ивановна! Идем… — отвечал Володя и продолжал:
И буддим мы там Дилить паппалам И рай, и любофь, И блаженство!— Синьора! — обратился он к Тане, предлагая ей руку калачиком. — Прашу вас…
И с подчеркнутой торжественностью он повел ее к старенькому крылечку.
— Ну и озорник мальчишка! — засмеялась из окна Марья Ивановна. — А Ваню вот опять обидел…
— А что он? Плачет? — испуганно воскликнул студент. — Чичас, чичас утешу…
— Экий озорник! — повторила Марья Ивановна. — Ну, твоей жене скучно с тобой не будет…
— Вы слышите, Татьяна Ивановна? — тихо и значительно сказал Володя.
Они скрылись в стареньком крылечке.
В верхнем этаже слышалось передвиганье стульев, звон посуды и радушные голоса:
— Погодите-ка, Галактион Сергеич, я вам икорки положу… Глаша, а что же варенье? Да малинового не забудь — Галактион Сергеич больше всех малиновое любит…
— Да уж знаю, знаю, чем барину угодить…
— Ну вот спасибо, милая… Володя, Таня, что же вы не садитесь?.. А у крайнего окна с «Вестником Европы» в руках появился вдруг Ваня: сперва он делает вид, что читает, а потом, осмотревшись осторожно вокруг, нарочно роняет вдруг книгу вниз, как раз у окна Фени. Девушка вздрогнула от неожиданности и, пригнувшись к машине, начала с особым усердием шить.
— Извините, я, может быть, напугал вас? — проговорил Ваня, появляясь под ее окном. — Нечаянно упала с подоконника книга…
— Ничего, что вы… — смущенно отвечала девушка, вспыхивая.
— А скажите, Феня, почему это я не встречал вас в городе никогда раньше? — спросил Ваня. — Это прямо удивительно. У нас все друг друга знают…
— Я на самом краю ведь живу, туда, к Ярилину Долу… — отвечала Феня. — А выхожу совсем редко.
— Это очень жаль… — хрипло от приступившего волнения сказал Ваня. — Мне так хотелось бы видеть вас где-нибудь в другом месте. Мы могли бы читать с вами вместе, развиваться… Хотите, я дам вам книжек? И журналов могу всяких достать…
— Спасибо… — зарумянилась вдруг Феня. — Только ведь я неграмотная.
— Как?! Неграмотная?! — поразился Ваня. — Проклятое правительство! Конечно, им выгодно держать народ в темноте, но подождите!.. Феня, милая, приходите завтра к обедне в Княжой монастырь. Хорошо? А оттуда мы прошли бы на реку, взяли бы лодку… Хорошо?
— Ах что вы?! — тихонько воскликнула Феня. — Разве это возможно?!
— Отчего же? Ваше недоверие… оскорбляет меня, Феня… Я как человек сознательный… с самыми лучшими намерениями… а вы так относитесь…
— Ах нет, не то! Совсем не то… — прошептала девушка и вдруг закрыла лицо обеими руками. — Вы не знаете…
— Да в чем же дело? — спросил с участием Ваня. — Феня, милая… вы меня мучаете… Я должен сказать вам, что я… я полюбил вас… сам не знаю как… и мне так хотелось бы…
— Милый… голубчик… — пролепетала девушка с выражением бесконечного счастья на лице. — Я не только… я всю душу отдала бы тебе… Но… но не знаете вы беды моей…
По лестнице послышался снова грохот ног и голос: