Оперативник оказался около их машин сразу же, как только они остановились в условленном месте у железнодорожного вокзала. Сообщил последние новости: объект вошел с телохранителями в свою квартиру, удалось заснять кусочек на видео. Сев на место Вентилятора, который опять принялся: обтирать машину, протянул портативную камеру. Лагута заглянул в визир, включил на просмотр пленку.

Небольшого росточка, плотный, с глубокими залысинами мужчина в сопровождении теперь уже трех телохранителей входил в подъезд семнадцатиэтажки. Затем наезд камеры на табличку с названием улицы, номером дома, высвечивание времени — все аккуратненько, максимум из возможного.

— Сейчас дома? — поинтересовался Лагута, но, словно бы что-то вспомнив, протянул руку для знакомства: — Михаил.

— Борис Соломатин, — представился оперативник. — У меня там сидит парень.

— Сидят обычно сторожа, — начал было многозначительно Лагута, но вовремя спохватился: каждый копает свою картошку. — Пойдем прогуляемся.

Вдвоем прошлись вблизи семнадцатиэтажки с уже знакомым номером. Одного взгляда «наружнику» хватило, чтобы отыскать оставленного Соломатиным парня: тот сидел у дома напротив, держа под наблюдением подъезд. Сторож — он и есть сторож.

— Убери своего орла, — приказал майор.

Вообще-то старшим при подобных мероприятиях остается оперативник, но, почувствовав в Лагуте профессионала, Соломатин безропотно подчинился. Затем майор уже сам прогулял своих подчиненных по окрестностям, вернувшись без Кати, Моряшина и Белого.

— Ты со мной, — не то поинтересовался, не то вновь приказал Лагута.

— Мои потребуются? — уйдя встречным вопросом теперь уже от явной подчиненности, спросил Борис.

— До утра в любом случае нет.

— Дима, — подозвал Борис ожидавшего в сторонке Зеркальцева. — Передай начальнику райотдела, что мы остаемся, с гостиницей — по плану. Всем спать.

Однако Дима так счастливо улыбнулся за себя и, возможно, за Шурочку Краеву, что было ясно: ни он, ни она такой глупостью, как сон, заниматься не станут.

— Завтра чтобы как огурчик, — предупредил Соломатин.

И тем не менее скорее не сочувственно, а с определенной долей зависти проводили Борис и Лагута парня. Когда бегать не за кем — бегают на физзарядку. Или за объектом…

Юра Вентилятор к этому времени разложил на сиденье свои съестные припасы, покопавшись, кое-что вытащил из своей сумки и майор. Отнекивающегося Бориса чуть ли не силой запихнули в машину.

— Да я хоть за водой сбегаю, — чувствуя неловкость, попросился обратно Соломатин.

«Наружники» переглянулись, загадочно улыбаясь.

— На службе не пьем.

— Да я воды.

— Мы вообще не пьем.

До Бориса наконец дошло: им придется сидеть неизвестно где и сколько времени, а в туалеты не набегаешься. Дальновидно. Взял бутерброд.

Сидеть им с майором пришлось на крыше семнадцатиэтажки. На нее Лагута провел Бориса столь ловко и искусно, будто работал мастером по лифтам. Да и как не пройти, если запоры в дверях и люках, ведущих вверх, оказались или подпилены, или элегантно выкорчеваны его подчиненными.

Первое, что понял наверху Соломатин, — почему при об-; мене квартир просят не предлагать первые и последние этажи. Про первые — ясно, вору легко проникнуть с улицы, а еще шум. А вот про верхние полагал, будто жильцы боятся протекания крыши. Какое там! Самые уязвимые квартиры — именно верхних этажей. Зацепившись фалом за один из множества крючьев, торчащих на крыше, ничего не стоит переправиться на балкон. Что, судя по всему, и вознамерился сделать Лагута с наступлением темноты.

Пока же они сидели вдвоем на забытом строителями мотке проволоки и, спрятавшись в тень от торчащих лифтовых шахт, смотрели вниз. Людей становилось все меньше, лишь иногда, после прихода очередного автобуса, они задерживались около подъездов, но потом расходились по домам. Все реже разевали рты гаражи-«ракушки», поглощая набегавшиеся за день машины. В окнах домов зажигался свет, и, что опять подводило жителей последних этажей, — они почти не задвигали шторы, надеясь, что никому не видны. С земли — да, но ведь есть же еще и крыши!

Хочешь не хочешь, а Борису пришлось заглянуть в чужую жизнь, увидеть наряжающихся перед зеркалом девиц, делающих уроки ребятишек, бродящих по комнатам мужиков в трусах. На кухнях торопливо копошились женщины — скорее всего, их подгоняло приближение очередного телесериала про красивых, богатых, но несчастных мексиканок.

— Твои где-то здесь? — поинтересовался Борис, переводя взгляд с окон на грешную землю.

— Поищи, — предложил майор, явно гордясь растворившимися подчиненными.