— Оперативник, давший задание, сейчас зачищает для нас место. По ходу дела познакомимся ближе и с ним, и друг с другом. Бона вэниа вэстра, — закончил он почти ругательно.

Моряшин выразил недоумение первым, и ему с важностью студента, только что сдавшего экзамен по латыни, Лагута пояснил:

— «С вашего позволения». Ну а теперь, кому надо, переодеться — и по коням.

«Кони» стояли под навесом во дворе: две «вольво», серенький скромный «москвич» и отдельно, стайкой, «лады». Пока Юра и Некрылов примерялись, на каких выезжать, Лагута еще раз осмотрел смену. Группа обещала быть ходовой: неприметная, в меру собранная, знающая себе цену. Теперь все это бы — да на практике…

Юра, как борец за экологию, выбрал не только самую чистую «ладушку», он еще и принялся ее протирать. Это напомнило майору, как однажды он погорел именно из-за недостаточной чистоты машины. Как ни растворялся он со своей «волгой», объект по каким-то признакам вычислял его сразу среди скопища машин, стоявших в округе. Лишь через несколько месяцев Лагута понял, в чем дело, когда кто-то толковый из руководства посадил задержанных за листы бумаги и заставил написать, как они узнавали, что за ними ведется наблюдение.

Все оказалось более чем банально. На мойке, где наводился глянец на машины Седьмого управления, щетки не захватывали всю «волгу», оставляя на бампере непромытые полукружья. К тому же на заднем сиденье мозолили глаза словно специально закупленные стандартные аптечки. Плюс более глубокая посадка машины и одинаковые казенные чехлы на сиденьях. А уж торчащая антенна довершала картину: расступись, народ, «наружка» выехала на задание.

Так на мелочах и учились и выходили в мировые лидеры. Сейчас на машине антенн не наблюдалось, а в ответ на вопросительный взгляд майора Юра оглядел салон — спрятана; здесь. И еще штрих, незнакомый доселе, отметил Лагута: один край переднего номера держался на проволоке. Обычно сменные номера грешили тем, что у них, словно у растрепанных? тетрадей, загибались края, а как менять при проволоке?

Юра, по всей видимости, занимался не только экологией!! но и психоанализом. Ответил сразу, как будто его спросили вслух:

— Сменных номеров нет. Еще многого чего нет. Зато «девочка» — чудо, — он любовно погладил машину.

Но, наверное, он поторопился обозвать чудом железо на четырех колесах. Потому что в ту же минуту из здания вышла Катя — в шляпке, черном брючном костюме, подчеркивающем ее довольно-таки стройную фигуру. А как она шла, как! несла себя! Так долго не походишь, это должно быть мучением: походка от бедра, как при демонстрации моды, рука с тонкой сигаретой чуть отставлена в сторону, тонкие губки призывно приоткрылись.

Вот и не побежишь за такой! Потопаешь как миленький. Женщина — это всегда мина замедленного действия, не угадаешь, когда она рванет. И нет бы убивала сразу, а то ведь обязательно сначала контузия, когда язык прирастает к нёбу, мысли — всмятку, а в ногах — дрожь.

Удар выдержал один Юра. Более того, он даже поморщился, когда девушка, выстукивая каблуками идеально синхронный ритм, направилась в его сторону.

— Юрочка, я не стану курить в машине. Не ершись, пожалуйста.

Вентилятор, само собой, не поверил, но дверцу распахнул. Однако Катя не торопилась упрятывать себя в машину. Взглянула в зеркальце, взбила пальчиком выбившуюся из-под) шляпки челку, но все равно скорбно всплеснула руками:;

— Господи, ну как же я такая поеду!

Юра через плечо посмотрел на нее, чувствуя какой-то подвох. Однако раскусить его не смог и попытался, может быть; первый раз в жизни, поверить женщине. Кивком головы поинтересовался: что случилось?

— Ну куда я поеду такая красивая? — посмотрев на Юру, как на малое несуразное дитя, продолжила жалобным голоском Катя. — Сейчас же все мужики начнут пялиться и совершать аварии. Вот несчастье-то на их голову, — вздохнула она и, не обращая внимания на чертыхнувшегося водителя, полезла, наконец, в машину.

Вслед за ней юркнул и подсуетившийся Моряшин. Некрылов, тоже, скорее всего, желавший, чтобы девушка села в его машину, разочарованно хлопнул открытой для этой цели дверцей. Извиняясь за хозяина, подошедший Аркадий Белый погладил машину, вновь открыл и занял причитавшееся для Кати место. Пропел:

Лагута занял место впереди, у прикрытой тряпьем и газетами рации.

— Трогаем. — Одновременно он проверил связь и отдал команду.

Подрезались, влились в бесконечный московский поток две «ладушки» и тут же стали вытаскиваться, вырываться из этого тесного ручья на загородный простор. Вообще-то машина «наружки» узнается по походке, и Юра не подкачал: вел машину мастерски, однако не так, чтобы все посты ГАИ на трассе выстроились на его перехват. Но выскочить впереди всех на светофоре, захватить кусочек встречной полосы ради обгона — в подобном Юра отказать себе не мог. На какое-то время исчезала из поля зрения, но неизменно появлялась вновь в дрожащем зеркальце заднего вида и сиреневая «девочка» Некрылова. Так что в Одинцово прибыли даже пораньше, чем рассчитывали.