— Ладно, повидался, попил на халяву чай, просветил насчет аффинажных заводов — кто скажет, что день прожит зря? — Моржаретов встал. — Но ты подумай о гостинцах из Сибири: кедровых орешках там, пихтового масла. Серьезно.

У двери хотел еще что-то сказать или спросить, уже серьезное и, скорее всего, про Люду. Но Ермек, опережая его, хлопнул по плечу: собрался идти? Иди!

В добыче золота Россия — дура. Уже весь мир перешел на его качество в 99,5 процента, а она за ту же цену продолжала тужиться, но гнать четыре девятки.

Правда, зато все знают: золотой брус с товарным знаком СССР — лучший в мире. Один из парадоксов времени: давно нет Советского Союза, а товарное клеймо с серпом, молотом и четырьмя некогда авторитетнейшими и весомыми буквами сталось, подтверждая «гудделивери» — высшее качество.

Однако на золото глаза горят у всех. При его упоминании политические пристрастия отступают на второй план: за золотой брусок, даже с ненавистными собственным крикливым демократам, Западу и Америке буквами «СССР», хватаются все. Так голодные мусульмане готовы срывать с банок тушенки наклейки со свиной головой и без зазрения совести уминать мясо. Так Запад и Штаты, ненавидя Россию за ее самобытность, готовы закрыть глаза на любые свои принципы, если дело касается выгоды и российского сырья.

И вместе с этим — новый парадокс, порожденный перестройкой. Если раньше в Сибирь на аффинажные заводы везли сырье более десяти тысяч поставщиков, то с началом Великих Демократических Перемен желающих иметь дело с Россией осталось менее пятисот. Страны СНГ, пусть себе в убыток, но в пику Кремлю, гнали сырье на переработку в Америку.

Оттуда же, особенно из таких авторитетнейших в добыче золота стран, как ЮАР и Бразилия, ради получения высшего качества сырье везли в Россию. Где-то в Атлантике грузы встречались и вместе с пароходными гудками расходились в разные стороны.

Смеяться или плакать?

Да здравствует национализм!

Бред.

А уж россияне давали качество — не придуманное и не пропагандистское. До двух тысяч операций проходит, прежде см засверкают те самые четыре буквы «СССР» на брусе. Россияне оставили в своем производстве много ручного труда, особенно на прессах. Но именно это позволяет избежать впадин, полостей и готовить не губку или порошок, а самый удобный для транспортировки и хранения известный всем рус в 13 килограммов. Специально ради качества все оборудование на заводах цветных металлов сделано из платины и титана. Хотя и слышали недоуменное:

— Дураки, зачем же заморозили такое количество драгоценного металла!

А потому и заморозили, что только титан и платина не несёт «заражения» золоту. Все на алтарь качества! На четыре девятки. На серп и молот. И никто пока не собирается их менять, подстраиваясь под политику: поди-ка пробейся с новым Клеймом на мировой рынок, куда Россию, несмотря на все заверения, сделанные перед развалом Союза, и близко не хотят подпускать.

От всей этой арифметики и политики лично начальнику артели старателей Егору Байкалову было ни холодно, ни жарко. Его задача — добыть само золото. Еще шлиховое, то есть не очищенное, в виде песка, пластин или даже самородков, но с вкраплениями других металлов. И отправить на завод для переработки и очистки.

Хотя прежде необходимо получить лицензию на то или иное месторождение. Обмануть всех, перехитрить, выбить с боем или по блату. Но в честном противостоянии, на конкурсной основе ему с русской фамилией можно рассчитывать только на ту точку на карте, где ни воды, ни дорог и один грамм золота в кубометре глины. Работайте, господин Байкалов, и не говорите, что к вам плохо относятся в Российском или краевом драгмете. Вы этого не можете утверждать, поскольку водочку мы вместе не пили, в Австралию или Южную Африку за счет вашей артели за обменом опытом не летали. Да, а вот с другими летали. И ничего в том зазорного нет.

Правда, вчера какой-то клерк из краевой власти проявил заботу и позвонил:

— Егор Никитович? Составлены лицензии на будущий год, можно краешком глаза взглянуть до общего обнародования.

Не безвозмездно, это ясно. За «спасибо» нынешняя власть не чихнет. Тем более что все почему-то думают: раз сидят на золоте, то им набиты карманы.

«Джип», на котором Байкалов приехал на свой ближайший прииск, застрял перед самым шлагбаумом, и к домику начальника участка пришлось шагать под дождем. На звук мотора никто не выглянул, скорее всего, его никто не услышал. Лишь свиньи, бродившие по лагерю наподобие собак в поисках пищи, перемещались поближе к кухне.

Вытерев о траву грязь с сапог, Байкалов поднялся на крыльцо. Стало слышно, как начальник участка Степаныч орет в трубку:

— Константин, Николай, Олег…

Байкалов недоверчиво посмотрел на часы: время доклада о суточном намыве — в половине пятого, сейчас же едва перевалило за три.

— Нет-нет, это вчерашнее: Константин, Николай, Олег! — словно разъясняя подслушивающему начальнику, а не диспетчеру в офисе, продолжал кричать Степаныч.

«370 граммов», — расшифровал вчерашний показатель добычи Байкалов. На имена-цифры перешли уже давно, как только возникла возможность радиоперехвата. Отчего для шифра использовались только мужские имена, пояснил предыдущий начальник Байкалова: