– Слава Всевышнему… – пошептал Джон и осенил себя крестным знамением. Решив, что остановить перепуганных гуарани ему уже не удастся, он направил своего «коня» навстречу солдатам. Вид у них был уставший и изрядно потрёпанный.

– Кто вы такие? И почему здесь? – начал викарий незамедлительный вопрос.

– Мы из гарнизона, что в десяти льё отсюда… – ответил один из солдат. – В Гуайро вторглись португальцы! Наш командир и его помощник отправились на ежегодную корриду к дону Мендосе! Что нам оставалось делать?.. Мы заперлись в форте… Португальцы, видимо, не сочли нужным тратить на нас время, и прошли мимо… Того гляди они будут здесь! Они пришли за рабами… – сбивчиво говорил он.

Викария охватило смятение: португальцы! Бандейранты! Здесь в глубине Гуайро?! На испанской территории?!

– Как вы сумели сюда добраться? – удивился викарий.

– Я наполовину гуарани, святой отец… И здешнюю сельву знаю, как свои пять пальцев… – и как бы в подтверждение своих слов он выставил вперёд правую руку и растопырил пальцы. – У вас ещё есть время, чтобы спастись…

Викарий окинул взором беглецов: выглядели они явно растеряно, однако, были вооружены эспадами и кое-кто аркебузами.

– Не будем терять время. Надо обо всём сообщить патеру, – решительно заявил викарий и ударом пяток, осадив по бокам своего мула, попытался развернуть его в противоположную сторону.

…Внимательно выслушав викария, патер Антонио Монтойя в который раз пожалел о том, что не в его власти вооружить индейцев аркебузами, и тотчас приказал альгвазилам и коррехидорам собрать людей на площади перед храмом Девы Марии. Примерно через час полторы тысячи гуарани были в сборе. Они взяли с собой самое необходимое, и под предводительством патера покинули редукцию. Их путь лежал в Тринидад. Монтойя рассчитывал совместными усилиями с тамошним патером отразить нападение бандейрантов.

Однако альгвазил, тот самый, что первый заметил солдат вышедших из сельвы, выказал настойчивое желание остаться. К нему присоединились такие же как он, пожилые гуарани. Они были намерены укрыться за крепостными стенами и оборонять опустевшее селение, отвлекая, таким образом бандейрантов, дабы их соплеменники и иезуиты успели углубиться в сельву и уйти как можно дальше на безопасное расстояние.

…Переход до редукции Тринидад занял три дня. Патер и викарий на протяжении всего пути молили Всевышнего и всех Святых, дабы те защитили гуарани. Вероятно, молитвы были настолько искренними, исходили из самого сердца, что небожители вняли им и беженцы достигли Тринидада без приключений.

Патер Тринидада, итальянец Петроний де Фальконара, пришёл в крайнее изумление, увидев перед воротами редукции, огромное скопление измученных переходом гуарани. Антонио Монтойя и Джон Мак Дамфрис поспешили к нему навстречу и поведали о вторжении бандейрантов.

Петроний был человеком умным, умудрённым жизненным опытом (недавно ему минуло тридцать лет). Примерно год назад викарий, его помощник, скончался от лихорадки. С тех пор Петроний самостоятельно управлял миссией. Он внимательно выслушал своих собратьев и, размышляя, пришёл к неутешительному выводу:

– Гарнизоны не оказали сопротивления… Их командиры отбыли на ежегодную корриду… Странно всё это… Похоже, португальцы в сговоре с комендантом Энкарнасьона. Но вряд ли мы сможем доказать это. Тем более, что Риккардо Мендоса подчиняется эмиссару, а отнюдь не церкви…

Монтойя и Мак Дамфрис вперились в своего собрата расширенными от ужаса глазами.

– Предательство… – прошептал Антонио и метнул взор на викария.

– Миссии Сан-Игнацио и Сан-Мигель наверняка уничтожены… – упавшим голосом произнёс Джон.

– Участь Сантьяго предрешена… – вторил им Петроний.

– Надо незамедлительно спасать людей, – решительно заявил Монтойя. – Обнаружив опустевший Сантьяго, бандейранты устремятся сюда. Вряд ли они оставят нас в живых, гуарани же отправят на рынки рабов.

Петроний кивнул.

– Нам без оружия не выстоять против бандейрантов…

– О! Сколько раз я просил позволения Диего де Торреса, дабы вооружить гуарани! Он же всё медлил! – обуреваемый гневом воскликнул Антонио.

– И я отправлял подобное прошение… – признался Петроний. – Но в промедлении нельзя винить де Торреса. Провинциал де Ривертес всегда считал, что опасно вооружать гуарани.

– Хорошо ему рассуждать! Его редукция находится недалеко от Асунсьона! Бандейранты не осмелятся напасть на неё! – возмутился викарий.

– Теперь все обвинения в адрес Ривертеса тщетны… – сокрушался Петроний. – Завтра утром мы покинем Тринидад и отправимся в миссию Хесус. Если я останусь в живых, то непременно отправлюсь в Рим, дабы убедить генерала Аквавиву отстранить Ривертеса от должности провинциала. Диего де Торрес куда более достоин занять её…

Патеры намеревались покинуть редукцию вместе со своей паствой, едва забрезжит рассвет. Однако гуарани, дежурившие на дозорных башнях, на рассвете заметили португальцев, тщетно пытавшихся скрыться в сельве. Они тотчас же доложили об этом Петронию.