— Это еще почему?

— Портал стационарный, но нестабильный. Куда он может нас выкинуть, если мы им воспользуемся? Лично я бы не рискнул.

— Откуда вы тогда узнали, что он ведет в замок, где находится Жаворонок?

— Я запускал в него Запоминающее Зеркало. На веревочке. Когда я выдернул его обратно, оно показало мне то, что увидело на другом конце канала. Самое интересное, что Зеркало попало прямо туда, где хранится искомая реликвия.

— И обо всем этом вы молчали! Несмотря на то что мы заключили соглашение о полном взаимопонимании и обмене информацией!

Я вздохнул с овечьей кротостью, сознавая, что тайны не только не уменьшаются в количестве по мере продвижения к цели, но множатся, словно кролики в урожайный год.

Мой вздох привлек внимание Гермионы, и она бросилась ко мне, как мамаша, чье чадо попало под омнибус.

Она спросила, как я себя чувствую, и я ответил, что вполне, кажется, готов к погребению.

— Мы положили тебя здесь, чтобы ты немного обсох на солнышке, — сказала волшебница, склоняясь надо мной. — Ты уже обсох?

Вопрос был, что и говорить, своевременным. Я довел до ее сведения, что состояние моей одежды меня волнует куда меньше, чем сохранность всего остального.

— Сейчас, милый! Ты так пострадал! Мы вытащили тебя из бушующих вод, и ты походил на морской огурец… — Гермиона простерла надо мной руки.

— Морской огурец?

— Да. На который наступили. Их часто выбрасывает на пляж, и дети забавляются тем, что…

— Оставь подробности, — прохрипел я и тут же получил заряд ободряющей магии, от которого мои глаза чуть не выскочили из орбит.

— Сил у меня не так много, — сказала сестрица, — но это поможет тебе немножко прийти в себя.

С ее помощью я принял сидячее положение и огляделся. Чувствовал я себя бодрее, это безусловно, и ребра, кажется были целыми. По какой-то таинственной причине мои кости не пострадали.

— Значит, мы находимся в руинах древней расы?

— Так гласит официальная версия, — кивнула Гермиона.

— Вот, оказывается, откуда мы произошли.

— Ну твердых доказательств нет, — замялся скромняга Сляден. — Если бы у меня было время и возможности, я бы написал диссертацию…

— С этим обождем. Сначала надо решить, что делать дальше. Тут возникают трудности. Мы потеряли весь скарб, кроме этой отвратительной книги. В число наших потерь также входят Тристан и Леопольд. Ума не приложу, куда они могли подеваться.

— Это плохая новость, — сказал я, — Из разряда тех, что бьют прямо в печень.

Волшебница согласилась. Жажда приключений еще горела в ее глазах, но была не столь яркой, как раньше. Уже не солнце, а далекие газовые фонари в мигонском тумане. Тяжелые испытания все-таки просверлили несколько отверстий в Гермионовой броне, и это факт.

— Предлагаю эмигрировать, — сказал я.

— Куда?

— Выберем какое-нибудь дальнее измерение, поселимся в сельской местности и будем разводить круглобоких коров и веселых барашков.

— Зачем?

— Так мы избежим неприятных последствий. Нам влетит от Вольфрама за потерю внука и недобытие Жаворонка. А герцог? Разве не спустит он с нас три шкуры, когда узнает, что его любимый сын сгинул в неизвестности? Спустит. А моя родительница? Ты знаешь свою тетку, мою мать. И другую тетку знаешь — Шеневьеру. Не говоря уже о твоей собственной мамаше, Зелии. Мне не хочется лицезреть, как вся вышеупомянутая братия приближается к нам с дубинками в руках, чтобы как следует отдубасить.

Гермиона помотала головой. Мой сумбурный, пропитанный паникой монолог ей не понравился. Упрямство в ее душе пробудилось от спячки и встало в полный рост.

— Браул, я не собираюсь бегать и прятать голову в песок! Да и какая из меня пастушка?

— Но ты же никогда не пробовала. Я стану охотиться, а ты — ходить к колодцу босиком по утренней росе…

— По-моему, он сошел с ума, — сказал Сляден, обнимающийся со своей книгой в трех метрах от меня.

— Не обращайте внимания, — сказала юная волшебница. — С ним часто такое бывает. Я это называю синдромом цыплячьей души.

— Никогда о таком не слышал, — заметил я.

— Твое счастье. Выражаясь по-научному, ты просто струсил.

— Я?

— Ты! — Гермиона стиснула мою руку. — Отставить пораженческие настроения, иначе будешь… Что там делают с такими типами по закону военного времени? — спросила она у Слядена.

— Хм… Вешают?

— Расстреливают? — подсказал я.

— Четвертуют! — прорычала девица.

— Нет, нет, нет! Повешение! — с убежденностью заспорил я. — Рядовым выдают веревку с мылом, а офицерам, так как они рангом выше, предоставляют возможность быть утыканными арбалетными болтами! Я в книжке читал!