— Так мы да-да или мы нет-нет?

— Да. Нет. Выбери одно из вышеназванных.

— Вполне.

— Именно.

— Не извольте торопиться, — пробормотал Айсул.

Они находились в вертобаре в Эпонии, шаровидном клейкогороде в пустыне близ Северного полярного круга, где хаотично бурлили холодные газовые массы. Предоставленный им реактивный клипер в меру сил изобразил из себя суборбитальный корабль — как пущенный по воде плоский камень, произвел серию заатмосферных прыжков, потом замедлился, начал опускаться и причалил к хрупкой облакообразной структуре огромного города, занимающего сотни кубических километров холодного застоявшегося газа всего в пятнадцати тысячах километров от Северного полюса планеты-гиганта. Они нашли Кверсера-и-Джаната в вертобаре «Жидкая бездна». Валсеир отказался, а Айсул и Фассин залезли в снаскокон, получили достаточное ускорение, после чего — не без головокружения — присоединились к двум уракапитанам в их кабинке.

Фассин никогда прежде не встречался с уракапитанами. Он слышал о них и знал, что они почти всегда находятся в экваториальной полосе, но они были неуловимы, даже застенчивы. В прошлом он много раз пытался встретиться с каким-нибудь уракапитаном, но каждый раз неизменно что-то мешало, часто — в последний момент.

Вертобар крутился как сумасшедший, дергался, петлял, вращался на крайне высоких скоростях, отчего казалось, будто город за каплевидными алмазными стенами вращается с явным намерением сбить с толку посетителей бара, смотрящих наружу. Эффект был сильным и преднамеренным. У насельников был превосходный вестибулярный аппарат, и нужно было сильно постараться, чтобы у них закружилась голова. Развлечься по-аборигенски означало покрутиться как следует, поскольку это в конечном счете вело к глубокому, головокружительному отключению от реальности окружающего мира. А если при этом принимать наркотики, то удовольствие еще усиливалось. Однако Фассину показалось, что, пока они петляли, направляясь через почти пустой вертобар к кабинке уракапитана, Айсул несколько посерел.

— Вы в порядке?

— В полном.

— Вспоминаете путешествие сквозь стену шторма на «Поафлиасе»?

— Вовсе не… Ну, немного. Гмм. Может быть.

Кверсер-и-Джанат, уракапитаны, были одним целым. Они выглядели как один большой насельник более или менее зрелого возраста, но были двумя разными личностями — по одному в каждом диске. Фассин уже слышал о насельнических истиннодвойнях, но пока ни разу не встречал. Обычно мозг у насельника размещался чуть в стороне от центрального хребта, в центральной, самой толстой части диска — обычно левого. Насельники с правосторонним мозгом составляли около пятнадцати процентов от всего населения, хотя от планеты к планете эта цифра менялась. Очень, очень редко в одном существе развивались два мозга, и тогда в результате получалось что-то вроде Кверсера-и-Джаната. Двойню прикрывали сверкающие одеяния с лоскутами — где прозрачными, где сетчатыми — на ступичных органах восприятия, а часть одежды над наружной сенсорной бахромой была тоже прозрачной, но затененной.

— Не очень-то много вы там увидите.

— Если мы еще возьмем вас.

— Да, если только мы решим вообще взять вас, что ни в коем.

— Случае не гарантируется.

— Ничуть не гарантируется. Решение еще не принято.

— Еще обдумывается.

— Абсолютно. Но.

— В любом случае.

— Вы почти ничего не сможете увидеть.

— Да, это мало похоже на экскурсию.

— Или на круиз.

— Ни на то ни на другое.

— И вам придется все выключить.

— Все, кроме биосистем.

— По меньшей мере.

— Но не забывайте про «если».

— Большое «если».

— Если мы вас возьмем.

— Кажется, мы поняли, о чем речь, — сказал Фассин.

— Хорошо.

— Блестяще.

— И когда мы можем ожидать решения? — спросил Айсул.

Он направил свой правый бахромосенсор внутрь, отчего видел только одним. То же самое, как если бы пьяный человек закрыл один глаз.

— Принял. Я его принял. А ты?

— Да, принял.

— Это «да»?

— Это «да».

— Так вы нас берете? — спросил Фассин.

— Вы что — глухой? Да.

— Определенно.

— Спасибо, — сказал Фассин.

— И когда же мы отправляемся? — раздраженно спросил Айсул.

— Ах!

— Ха!

— Подождите.

— И увидите.

Корабль был нешуточный, длиной триста метров, и напоминал отполированный черный колос, обвешанный, словно толстыми семенами, гондолами двигателей. Он находился в самых глубинах клейкогорода, в общественном ангаре — полусферическом пространстве километровой ширины; снаружи его очерчивали грани смежных шестиугольников меньшего размера.

Валсеир попрощался с ними в ангаре. Путешествие, по словам двух уракапитанов, должно было начаться набором стартовых фрактально-спиральных маневров с высоким ускорением и сильным крутящим моментом: испытание не для слабых духом. Старый насельник, сославшись на свой почтенный возраст, от него отказался.

— Ну вот, еще покрутимся, — вздохнул Айсул, услышав, что их ждет.

— Мой поклон Лейсикрофу, — сказал Валсеир Фассину. — Надеюсь, вы еще не потеряли открытку.

Фассин вытащил из маленького ящичка в борту газолета листик с изображением неба и облаков и показал старому насельнику.

— Передам ему привет.

— Да, пожалуйста. Желаю удачи.

— И вам того же. Как найти вас, когда я вернусь?

— Я об этом позабочусь. Если не объявлюсь, поищите там, где мы встретили Зоссо. Или, может, на штормпарус-регате.

— Хорошо, — сказал Айсул. — Только в следующий раз не приводите друзей.

Черный колосовидный корабль назывался «Велпин». Он вырвался из громадного облака города, как игла из водопада замерзшей пены, исчез в студеном водовороте газов, ведущих вечный хоровод вокруг далекого полюса планеты, и начал свой необычный полет, закручивая спирали, вертясь, делая петли, поднимаясь, падая и снова поднимаясь.