«Ну, нам прекрасно может достаться во все дырки и с этим приложением, но без него, если кое-кто будет думать, что эта вещица существует, они сотворят страшные вещи с любым, кто станет на их пути или не окажется для них стопроцентно полезным. Ко мне приставили ирилейтку, полковника окулы, и она говорит, что над Наскероном целый флот кораблей Меркатории. Повод для их присутствия — забрать ее и меня, но подозреваю, что у них могут быть и другие цели».

«Военная интервенция?»

«В тот самый миг, когда они решат, что знают точно, где список».

«Тогда мы должны позаботиться о том, чтобы они этого не узнали. А я еще должен позаботиться о том, чтобы не дать моим соплеменникам повода считать меня самым страшным предателем за то, что вздумал передать вещь, имеющую отношение к известному предмету, инопланетным властям, даже при том, что исследования, мои собственные и многие другие, указывают: сведения, о которых идет речь, безнадежно устарели или вымышлены. Или и то и другое. Но я так или иначе должен кому-то сообщить, в каком направлении вести поиски, иначе мне придется остаться мертвым навсегда».

«Кажется, судьба уже решила: этот кто-то — я. И где же мне искать?»

«Так-так. Ну что ж. Должен вам кое-что объяснить. Когда я понял, о чем идет речь в примечании к первому тому, я, естественно, принялся искать третий том. То есть начал искать, проведя несколько дней в ужасе и бешенстве, понимая, что не по своей вине (если только не считать виной безобидную склонность к библиофилии) потенциально привел в действие силы, которые могут многое уничтожить, начиная с моей собственной жизни в счастье и довольстве. По завершении этого эпизода я занялся поисками и наконец обнаружил названный том. До этого у меня никогда не было столь веского повода проклинать мой неспешный способ составления каталогов. Искомое имело вид отдельной папки, хранившейся среди приложений. Я сам, поместив оригинал папки в сейфовый ларец, доставил его моему другу и собрату-коллекционеру в городе Дейлте, что в Южной полярной области, и попросил его, не открывая ларца, сохранить этот материал для меня. В случае моей смерти он тоже должен был передать ларец кому-нибудь не менее надежному, кто не стал бы его открывать. Член семьи или кто-нибудь другой, заслуживающий доверия, должен был появиться в надлежащее время, имея при себе открытку с определенным изображением. Ту самую, которая теперь у вас. Предъявитель открытки и должен был получить ларец».

«А вашему другу в Дейлте известно о вашей смерти? Я ведь об этом не знал».

«Может, известно, а может, и нет. Он, как и я, собиратель древностей, но затворник. Может, кто-то из общих знакомых и сказал ему».

«Что ж, — сказал Фассин, — значит, мне надо отправляться в Дейлте. Как зовут вашего друга?»

«Чимилинит».

Не успело это имя выйти из сигнальной коробки Валсеира, как Фассин зарегистрировал нейтринный всплеск.

«А где именно в Дейлте он обитает?» — спросил он, лихорадочно оглядываясь по сторонам.

«Чимилинит имеет привычку менять расположение своего дома. Но я думаю, местным властям известно, где он находится».

«Понятно. И вы, значит, просмотрели это приложение? Что оно собой представляло?»

Частная ложа в виде алмазного пузыря была почти пуста — только Фассин, Валсеир, плавучий поднос и чаша (Фассин автоматически просканировал их, входя в помещение: они были тем, чем казались, и ничем другим), а также экраны, которые выглядели абсолютно стандартными. Кто тут может пользоваться нейтриновыми средствами связи? И откуда? И что означает этот внезапный всплеск?

«Это было похоже на алгебру».

Фассин просканировал простые одеяния Валсеира. Ни малейшего намека на высокие технологии. Самым сложным в его облачении был сам текстиль.

«Алгебра?» — переспросил Фассин.

На внутренней или наружной поверхностях алмазного пузыря тоже ничего не было. Он просканировал входную трубу. Чисто.

«Это было похоже на инопланетную алгебру», — сказал ему Валсеир.

Фассин обследовал все вплоть до нижней поверхности дирижаблера непосредственно над ними, потом поискал в газовой атмосфере в пределах того же расстояния. И там ничего. Может быть, чуть дальше?

«Инопланетную?» — переспросил он, недоумевая.

Поблизости вроде бы ничего не было. Была «Дзунда», а потом на сотни метров — ничего до следующего дирижаблера, потом еще один болельщицкий корабль со вспомогательным судном за ним, а потом в атмосфере, в нескольких километрах далее, — единственный сопровождающий дредноут «Пюизиэль», легко державший скорость, с которой двигался зрительский флот, а потом уже сами газовые клиперы, начинавшие огибать буй штормстены — первый поворотный пункт в этой короткой гонке.

«Инопланетная символика. Хотя и не совсем. Мне показалось, что я узнал некоторые символы. Похоже на разновидность Интерпретори IV: это панвидовой шрифт, так называемый „универсальный“ вид записи, разработанный два миллиарда лет назад вопулдами, давно вымершими паукообразными, хотя и с элементами древней насельнической иконографии. Я мог бы сделать зарисовки, но решил не придавать ничему из этого вещественную форму, исключая ту, которая существует в моей собственной голове, — разумеется, в схематическом виде. Вот причина, по которой я не смог продолжить эту работу».