Обиженную медведицу увезли обратно в ее клетку, а Рокамболь опять впал в свою беспокойную тоску.

Только Смит Пуль спокоен в этой краткой главе, его вычисления близятся к концу.

Берегись, Лондон!

ГЛАВА 38

ХОРОШО МОРЕ ОКОЛО НЬЮ-ЙОРКА

Главное — в нем никогда не бывает холодно потому, что его отапливают снизу трубами.

Народу купается в этом море так много, что берег кажется пестрым, как лоскутное одеяло, столько людей в желтых, красных и голубых костюмах лежит на песке.

В воде играют в пятнашки, катаются на особых каруселях, строят слона и беспрерывно снимают друг друга в фотографии.

Над водой и берегом стоит, если нет ветра, запах пота и пудры. Мусору столько, что вы ложитесь в песок, как в пепельницу.

Но даже богатые люди прилетают сюда на гидроплане выкупаться, потому что здесь шумно и много женщин. Среди этих сотен тысяч купающихся людей никто не обращает внимания на белокурого стройного человека в светлом костюме.

Но молодой человек не был тщеславен. Казалось, что он даже наслаждался своей неизвестностью, спокойно ел бананы, потом надел полосатый купальный костюм и сел обжариваться на солнце.

— Увы, — сказала его соседка, женщина лет двадцати, одетая в яркий желтый костюм с черной отделкой и сидящая перед маленьким переносным радиоаппаратом. — Увы, — сказала она, явно обращаясь к своему соседу, — он не отвечает.

— Это очень невежливо с его стороны, — ответил человек в полосатом костюме.

— Да, я разговаривала с ним до самого Ла-Манша, а теперь он не отвечает уже два дня.

— Дорогая, зачем он вам, все равно даже ваш прекрасный аппарат не даст вам возможности танцевать с ним и есть мороженое на его счет на расстоянии, а я приглашаю вас исполнить купальное шимми.

— Но помните, только шимми, — ответила женщина, и через минуту они танцевали модный танец, так близко прижимаясь друг к другу, что, очевидно, им оставалось только после этого ехать или в гостиницу, или купаться в нагретой воде.

Они выбрали третье. Сели есть мороженое.

— Чудесное мороженое, — болтал молодой человек, облизывая ложку, — и главное, без всяких фокусов.

— Нет, знаете, я ела настоящее чудесное мороженое в день явления Кюрре… Ах, это было не мороженое, а мечта… Святое мороженое…

Но и не святого мороженого женщина съела столько, что ее спутник начал жаться и хмуриться.

— Как ваша фамилия? — спросила дама, не обращая внимания на настроение своего спутника.

— Смит, — ответил тот, считая правой рукой деньги в кармане.

— В таком случае моя Брук, — это фамилия из сегодняшней газеты. Нельзя, дорогой, называть себя Смитом, я уже разговаривала на этом пляже сегодня с шестью Смитами. Я бы прогнала вас, но мне нравится ваша манера держаться. Вы немец и студент-корпорант. Я узнаю по шраму… Я очень люблю немецкую дворянскую молодежь.

— Да, я сын немецкого графа, — охотно ответил Смит.

— Граф Смит? — смеясь проговорила мистрис Брук. — Послушайте, милый, поедемте кататься на автомобиле, я буду вас тогда называть графом весь день, даже если вы не граф, а бухгалтер…

— Я больше чем граф! — вскричал Смит. — Я… — Он осекся и вдруг вскричал: — Едем.

«У этого приказчика есть деньги», — думала мистрис Брук, сидя в роскошном автомобиле с букетом белых роз в руках. Вероятно, он ограбил кассу.

— Шофер, — крикнул в это время Смит, — где здесь можно достать вино?

— Вино лежит под подушкой вашего сиденья, мистер, — охотно ответил шофер, — я сейчас сделаю остановку…

И через несколько минут все трое пили вино на маленькой зеленой лужайке парка…

— В путь! — вскричал, вставая, Смит.

— Я уже поднял парусиновый верх, — ответил шофер.

— Девочка, — нежно произнес Смит, — я не люблю целоваться в автомобиле, а для прописки в гостинице у меня слишком громкая фамилия — едем к тебе.

— Муж уехал на два дня, — ответила мистрис Брук, — едем.

— У тебя есть муж, кроме Смитов? — удивленно произнес мужчина. — Все равно — едем.

Лестница дома, в котором жила прекрасная незнакомка, показалась Смиту крутой. Наконец, дверь… обычная обстановка американской средней семьи.

— Имя? — спросил Смит, садясь в кресло и спокойно стаскивая с себя штаны.

— Сюзетта, — ответила женщина.

— Мое — Карл. Положи, Сюзетта, эти брюки под матрац, чтобы не испортились складки.