Шрифт:
— Десидуэндо! — скомандовал мастер, но дракон снова повернул голову к несчастному плотнику.
Янек замер с занесенной над лестницей ногой и понял, что падает. Нет, пожалуй, не падает, а летит. Быстро летит вниз.
— Десидуэндо!
Перед внутренним взором стояли огненные драконьи глаза, но в то же время Янек отчетливо видел приближающуюся землю: зеленый сочный луг, на котором пасутся странные маленькие, с овцу, коровы.
"Да это же обычные коровы, — догадался Янек, — просто я очень высоко".
В ушах засвистело, в нос ударили запахи: пряный дух мускуса, свежий аромат прохлады горных ручьев и жар приближающейся к лицу земли. В ушах засвистело, шум толпы отступил на задний план, а потом и вовсе исчез. Янек несся к земле, а точнее, к одной из коров — толстой черно-белой буренке с бубенцом на красной ленте обвивавшей шею. Глупая скотина щипала траву и не смотрела вверх. А зря.
Сердце молодого человека бешено заколотилось. Янек сосредоточился на корове, ее бок увеличивался в размерах с катастрофической скоростью. Молодой человек попытался зажмуриться, но понял, что веки его не слушаются. Тридцать локтей [2] , двадцать, десять… Буренка не подозревала, что к ней мчится… смерть?
2
Локоть — мера длины, равная приблизительно 50 см.
В последний миг мир качнулся, сделал резкий разворот, земля и небо поменялись местами, и Янек стрелой взмыл к облакам. Желудок ухнул вниз и попытался избавиться от содержимого, но сердце бешено стучало от восторга.
— Десидуэндо! — донеслось откуда-то издалека. — Десидуэндо!
Небо качнулось, и полет выровнялся. Теперь молодой человек мог осмотреться. Он парил над огромным лугом, в центре которого мирно паслись коровы. Справа, перепрыгивая с камня на камень, бежала широкая бурная речка, слева виднелись поросшие лесом горбы гор, у подножья которых разместилась аккуратная деревенька. Краски были яркими и сочными, небо излучало чистую лазурь, проплывающая далеко внизу трава казалась изумрудной, и все вокруг было пропитано умиротворением.
Янек чувствовал, как ветер ласкает его обнаженное тело, как сердце наполняется ощущением свободы. Он был драконом, он летал в облаках, он был всемогущ! Мощные крылья уверенно несли Янека-дракона сквозь пространство, а потом сложились, и зверь понесся навстречу земле.
— Это лучшее на свете представление, — выдохнул Янек, открывая глаза, и понял, что лежит на земле рядом с лестницей.
Глава 2
Повинуйся, скотина!
С драконом явно что-то случилось. Дагар понял это, когда вместо того, чтобы повиноваться и подняться на задние лапы, скотина отвернула морду и уставилась куда-то вдаль. Вот же своенравная дрянь! На каждом представлении обязательно выкинет какую-нибудь шутку: то волосы ему подпалит, то нагадит прямо на сцене. Никакой злости не хватает. Нет, он все-таки возьмется за пику, плевать на последствия, дракон должен слушаться!
— Прэско!
Эргхарг дернул хвостом, показывая, что слышал команду, но не пошевелился.
— Куда смотришь, скотина? — зашипел Дагар. — Забыл, где находишься? Ты сорвешь спектакль! Прэско!
Мужчина поднес обручи с бубенцами к морде зверя и затряс ими, привлекая внимание животного.
— Прэско!
Дракон ожил — поднялся на задние лапы и выдохнул струю огня.
— Другое дело. Десидуэндо!
Дагар не терял надежды на благополучное завершение представления, но дракон снова отвернулся и замер. Мастер поднял голову, и увидел на крыше сарая темноволосого молодого человека. Незнакомец находился всего в четырех локтях от морды Эргхарга, он замер, занеся ногу над лестницей, и смотрел на животное, словно зачарованный. В его глазах читался восторг.
— Чего это ты делаешь?! — рассердился дрессировщик. — Ты же завтракал! Десидуэндо!
Чешуйчатая тварь не слушала, она заворожено смотрела на парня.
— Ах ты, скотина! — дрессировщик встал между сараем и драконом так, чтобы его не было видно с площади, и изо всех сил пнул животное. — Посмотри на меня! Зловонная пасть поганого Ярдоса! — второй пинок также ни к чему не привел. — Эргхарг!
Дракон не реагировал.
— Этого еще не хватало! Десидуэндо!
Ничего подобного раньше не случалось. Зверь смотрел на незнакомца, а в его оранжевых глазах плясали огоньки. Драконы редко обращают внимание на людей, может, считают их незначительными, как люди считают незначительными муравьев, а может, просто слишком глупы, поэтому поведение зверя насторожило Дагара. Дрессировщик еще раз пнул зеленую лапу животного и зазвенел бубенцами.
— Десидуэндо! Десидуэндо!
Зрители начали улюлюкать, послышался свист, на сцену прилетело надкусанное яблоко. Оно угодило в крыло Эргхарга, и дракон очнулся. Он повернул голову в сторону зрителей и, наконец, исполнил команду: пригнул голову, выпустил толстые черные струи дыма и сделал шаг к краю сцены.
Народ притих.
Дракон поднялся на задние лапы и расправил крылья.
— Подчиняйся! — Дагар выбежал вперед, заслоняя собой площадь. — Подчиняйся!
Зверь взмахнул крыльями…
— Повинуйся, скотина!
… и опустился на сцену, склонив голову перед мастером.
Народ зааплодировал.
Элиот сделал знак, и десяток мальчишек, нанятых Дагаром для сбора пожертвований, ринулись в толпу.
Дрессировщик нахмурился. В этот раз Элиот занимался наймом помощников самостоятельно, и мужчина не сомневался, что вечером не досчитается двух, а то и трех голубых ящичков, набитых медяками. Пацанята вряд ли испугаются угроз малолетнего дурачка, вот если бы с ними говорил Дагар… ребятня на всю жизнь запомнила бы его колкий взгляд, поджатые губы и негромкий, полный мрачных обещаний, голос. "Дракон помнит обиды, — обычно говорил мастер, — и любит деньги. И если не досчитается одного из волшебных ящичков, запертых заговоренным ключом, найдет обидчика, и спалит его дом огненным дыханием".