— Фархата поддерживают не только ви-эллийцы и войска О-шо, — произнес Эл'льяонт с замиранием сердца, — но и колдун. На карету и всех, кто находится вблизи, наложили заклятье. Это сделал Вильковест, первый дрессировщик, он очень силен и вместе со своим драконом может спалить целый город! Они задумали захватить Аспергер, надеются, что я уговорю тебя присоединиться к ним, и тогда с помощью эльфийской магии король подчинит себе все остальные королевства материка. Мы в опасности, Гланхейл! Неужели ты этого не видишь?!

— Я вижу только то, что мне не желают подчиняться, — отрезал правитель. — Ни сартрский король, ни ты, мальчишка!

Неуловимое движение мизинца Гланхейла заметил только Эл'льяонт, он был эльфом и прекрасно понял, что означает этот жест. Полукровка бросился вперед, забыв о невидимых путах. В это же мгновение пришли в движение солдаты сопровождения Фархата, но они чересчур медленно брали старший народ на мушку.

Вспышка…

И двое из них уже лежат на земле.

Эл'льяонта отбросило в сторону. Каким-то непонятным образом черная магия Вильковеста перестала действовать. Мальчик упал на траву, и словно в страшном сне, где мгновение длится вечность, увидел, как из дула одного из солдат вылетает пуля.

— Гланхейл! Берегись!

Блантайл шагнул вперед, заслоняя Гланхейла своим телом, и на его груди вырос алый цветок. В то же мгновение деревья ощетинились луками — правитель пришел на встречу не один. Фархат бросился обратно в карету, словно волшба еще могла защитить короля, сартрские солдаты перестроились. Грянули выстрелы. Блантайл упал на траву, Гланхейл метнулся в сторону, выставляя ладони перед собой.

— Схватить полукровку! — крикнул правитель. — Запереть в Shtah-helle [30] ! Быстро! В тюрьму его!

Эл'льяонт увидел, как к нему повернулись два эльфа — близнецы Нетхел и Синтейл. Еще несколько секунд, и будет поздно что-либо предпринять. Мальчик зажмурился и сцепил руки в замок.

— О, Diehaan, поддержи меня, великая ил'лэрийская земля, не оставь без помощи сына своего, дай сил!

Он знал только одно заклинание, способное остановить безумие, только одно заклинание, на которое хватит сил даже у полукровки. Эльфийская магия теплой заморозки. Его ладони окрасились зеленью, и, прежде чем руки подбежавших к нему эльфов, схватили его, он выставил ладони перед собой и отчаянно выкрикнул:

— Pheierielellah!

Ветер подхватил магию, и мир замер.

Почти бесшумно ярко-зеленая трава Ил'лэрии приняла в свои объятья трех из оставшихся в живых пяти солдат Фархата, с едва различимым шелестом упали пять или шесть эльфов, сраженные сартрскими пулями. Гланхейл замер, произнося формулу, его руки были нацелены на золотую карету, а глаза полны решимости и ненависти. Руки консильонов, посланных правителем, чтобы схватить Эл'льяонта, остановились в локте от плеч мальчика.

Полукровка тряхнул головой и поднялся. Он знал, что замершие слышат и видят все, что происходит, и у него не так уж много времени, поэтому подошел к Гланхейлу. Сердце мальчика билось часто, ведь от того, что он успеет сказать правителю прежде чем закончится действие заклинания, зависит очень многое: мир, война, судьба старшего народа, судьба его самого…

— Я прошу простить меня за сделанное, — смиренно произнес Эл'льяонт, — но ты должен выслушать меня.

Гланхейл повел глазами, это все, что он мог сделать, но даже в этом движении мальчик распознал неудовольствие. Он опустился на колено, показывая, что по-прежнему предан правителю, и продолжил:

— Я всегда чтил и соблюдал законы Ил'лэрии, правитель, но столкнулся с тем, что их можно нарушить слишком рано, поэтому я такой, какой есть. Не кори меня. Четыре года назад, когда я отпраздновал свой первый век, вопреки традициям, мать запретила мне обратиться к Diehaan и выслала из страны. Я был полукровкой, лишенным ко всему прочему, своего предназначения, и все, что хотел, это знать, почему со мной так обошлись.

Эл'льяонт выдохнул и поднялся.

— Я путешествовал по Миловии с драконом и человеком, который оказался кровным отцом, и задавал себе единственный вопрос: чем я заслужил ненависть родной матери? Однажды ночью меня силой привезли во дворец Фархата, — Эл'льяонт кивнул в сторону золотой кареты, — и я услышал, что эльфы стали убивать детей. Когда я узнал предназначение, все стало на свои места — вы искали меня, чтобы уничтожить, а мать, отослав из страны, хотела спасти.

Эл'льяонт замолчал, собираясь сказать главное.

— Я никогда не рвался к власти и не рвусь сейчас, потому что понимаю, какой это груз и ответственность. Более того, я бы с удовольствием отказался от бремени предназначения, если бы это было возможно, я не хочу править! Но понимаю, что рано или поздно сяду на трон даже вопреки собственным желаниям. Я верен своему народу, мечтаю о его процветании и, если бы мог, остановил бы выхолащивание, но поделать ничего не могу, только пообещать. Клянусь, правитель, если я когда-нибудь и сяду на трон, сделаю все, чтобы потоки могли гордиться мной!