— Мерзкие людишки, — плюнул Вильковест. — До чего же это город напоминает дерьмо! Будто огромный дракон испражнился здесь, и его экскременты расплющились в эдакий блин, на котором теперь и живут эти голодранцы.

Гаргхортсткор беззвучно засмеялся, отчего его усы дернулись и едва не вырвались из рук колдуна. Вильковест и сам улыбнулся удачному сравнению. Юлон ему не понравился.

Пустота и тишина настораживали.

— Эти скоты знали о нас и спрятались, чтобы я не смог увидеть их с воздуха. Но они не сумеют скрыть целую армию от истинно свободного.

Дракон ринулся навстречу своему луноликому, и Вильковест раскрыл сознание.

Город потемнел, но его очертания стали четче. Зелень сменилась синевой, коричневые стены домов приобрели оттенок перезревшей сливы, дороги превратились в баклажановые ленты, человек смотрел на землю глазами дракона.

Кроме изменения в цветовой гамме и повышенной зоркости, Вильковест получил возможность видеть магию. Главная площадь, самое большое пустое пространство в городе, а также примыкающие к ней улицы сияли серебром, будто поверхность реки, играющая с лунными бликами.

— Вижу, — ухмыльнулся дрессировщик и обернулся. Сартрская армия подошла к городу почти вплотную. — Снижаемся. Снимем с этих голодранцев покрывало невидимости!

Магия, которой воспользовались миловийцы, была, конечно, магией эльфов. Старый и больной король, видимо, оказался болен телом, но не рассудком, и постепенно покупал в Ил'лэрии безделушки, заряженные магией, которая могла пригодиться в военных целях. Вероятно, ему понадобилось не меньше десяти лет, чтобы незаметно для всех собрать амулеты невидимости для целой армии.

Гаргхортсткор опустился на высоту десять тереллов и пролетел над сияющей рекой. Острый драконий слух позволил услышать каждый шепот, каждый вздох, биение каждого солдатского сердца. Армия оказалась небольшой. При желании дрессировщик мог уничтожить ее десятком заклинаний. С другой стороны, тратить силы на ничтожных миловийцев в планы Вильковеста не входило, однако лишить мерзких людишек магического покрова было необходимо. К тому же сартрцы уже подошли к Юлону вплотную.

Вильковест отпустил усы истинно свободного и закрыл сознание. Магия человека и дракона не должна смешиваться, поэтому колдун отрешился от Гаргхортсткора, на мгновение потеряв зрение и слух.

Истинно свободный замедлил полет и завис над центром площади. Вильковест не открывался, но чувствовал удивление истинно свободного. За столько лет Гаргхортсткор так и не привык к тому, что его луноликий столь же силен, как и он сам.

Колдун начертил в воздухе знак и стал вливать в него силу.

Вильковест больше не видел лунного мерцания, но знал, что искры гаснут одна за другой, над площадью расстилается молочно-белый туман, который постепенно истаивает. Колдун видел, как появлялись люди. Сначала едва заметные бестелесные призраки, потом полупрозрачные сущности, а под конец вполне осязаемые телесные оболочки в военной миловийской форме.

Колдун вонзил пятки в бока дракона, но Гаргхортсткор уже и сам сообразил, что нужно делать дальше.

— Гха!

Из пасти истинно свободного вырвался огненный смерч. В то же мгновение сартрская армия ступила на главную площадь.

Зазвучали выстрелы, хорошо организованная, но лишенная преимущества внезапности, миловийская армия смяла передние ряды сопровождения Фархата. Вильковест взмыл к небу, но краем глаза успел увидеть, как редеет передний край.

— Слабаки! — засмеялся колдун и наклонился вперед.

Истинно свободный сложил крылья и ринулся к земле. У самой поверхности, над головами солдат Гаргхортсткор вдохнул воздух через ша-яну и выдохнул в сторону миловийцев.

— Гха!

Запахло горелым. Центр площади походил на пылающий цветок. Люди закричали, засуетились. Атака скомкалась, съела сама себя, превратив ряды солдат в толпу обезумевших от страха людишек. Миловийцы, безусловно, слышали о драконе, но не были готовы к встрече с ним, и тут Вильковест их понимал.

Колдун засмеялся, сделал круг над разбегающейся армией, и Гаргхортсткор снова выдохнул струю огня.

Битва получилась короткой. Сартрцы с триумфом прошли через Юлон, оставив позади себя горы обугленных трупов и полусгоревший город. Фархат двинулся к границе с Ви-Элле, с каждым тереллом приближаясь к главной цели, а над ним, нехорошо щурясь, на драконе летел колдун.

Прошлой ночью гвардалу Реймсу снились огненные драконы. Огромные, с громадными перепончатыми крыльями, зубами-иглами, из которых сочился рыжий яд, оранжевыми глазами, источающими охряную ненависть, и пламенем, вырывающимся из ноздрей при каждом выдохе. Драконы кружили над сартрским войском, постепенно снижаясь, сужая круги, словно на охоте, и пели. Гвардал не знал языка истинно свободных, но слова понимал. Драконы пели охотничью песню о том, как приятно убивать хомо обыкновениус, вонзать зубы в их мягкие, податливые, незащищенные броней тела, и как вкусна человеческая кровь.