— Не смешно.

— Прости…

— Я все время думаю о крови. И днем, и ночью. Она мне даже снится. Скоро я начну писать о ней жуткие эмостишки.

— Магнус дал тебе несколько бутылок. Они еще не закончились?

— Осталось три штуки, держу их в мини-холодильнике. — Голос Саймона звучал напряженно. — А что потом?

— Добудем еще, — заверила его Клэри, хотя твердый тон дался ей с трудом. Конечно, всегда можно достать баранью кровь в лавке, которую нашел Магнус, но сама мысль об этом вызывала тошноту. — Слушай, Люк считает, что ты должен открыться родителям. Все равно не получится бесконечно скрывать от них правду.

— Это мы еще посмотрим, — отрезал Саймон.

— Люк живет нормальной жизнью! — воскликнула Клэри в отчаянии. — И ты сможешь!

— А ты сама хочешь встречаться с вампиром? — спросил Саймон с горькой усмешкой. — Представляю романтический пикник на природе: ты пьешь свежевыжатый сок апельсина, я — свежевыжатую кровь девственницы.

— Считай, что это просто физический недостаток. Тебе надо научиться с ним жить. Человек ко всему привыкает!

— Я уже не человек.

— Для меня ты человек, — сказала Клэри. — Да и вообще, прелесть принадлежности к человечеству сильно преувеличена.

— Ладно, зато Джейс больше не будет называть меня примитивным… — Саймон посмотрел на буклет, который Клэри сжимала в руке: — Что это у тебя?

— Листовка с советами «Как открыться родителям».

— Что-то случилось? Ты что-то хочешь мне рассказать?

— Нет, я принесла буклет для тебя.

— Я не намерен открываться маме, — отрезал Саймон. — Она и так думает, что я гей, потому что не увлекаюсь спортом и до сих пор не обзавелся девушкой. Ну… в смысле, про мои отношения с девушками ей ничего не известно.

— Ты должен рассказать ей, что ты вампир. Люк предлагает использовать приемы из этого буклета, заменив некоторые ключевые слова. Ну то есть заменить словом «нежить» слово…

— Да понял я, понял, — сказал Саймон, открывая буклет. — Давай попробуем. — Он откашлялся и начал читать: — Мама, я хочу тебе кое в чем признаться. Дело в том, что я нежить. Да, я знаю, у тебя наверняка много предрассудков по поводу нежити. Я понимаю, что ты огорчишься. Но я по-прежнему такой же человек. Ну то есть уже не человек, но…

— Саймон!!!

— Ну ладно, ладно… Первое, что ты должна понять: я такой же, как и раньше. То, что я нежить, — вовсе не главное во мне. Это просто одна из сторон моей личности. Во-вторых, пойми, что это не результат моего осознанного выбора. Я таким родился. Ну, в смысле, возродился.

Клэри вздохнула:

— Ты и не пытаешься…

— По крайней мере, я смогу сказать маме, что меня похоронили на еврейском кладбище. — Саймон отложил буклет. — Может, начать с малого — сперва рассказать сестре?

— Если хочешь, я пойду с тобой. Помогу им понять.

Саймон удивленно посмотрел на нее, и Клэри увидела сквозь трещины в броне горького юмора скрытый под нею страх.

— Правда?

— Конечно! Я…

Договорить он не успела, потому что с улицы донесся оглушительный визг шин и звон разбитого стекла. Клэри и Саймон вскочили и бросились к окну. Посреди лужайки стоял пикап Люка с незаглушенным мотором, за ним через дорогу и тротуар тянулся черный след стертой резины. У пикапа горела одна фара, вторая разбилась вдребезги, на бампере виднелось темное пятно — а под передними колесами лежало что-то белое и неподвижное.

Клэри замутило. Неужели Люк кого-то сбил? Она пристально вгляделась в фигуру на траве, стирая с глаз иллюзии, будто пыль со стекла. Под колесами лежал не человек, а что-то похожее на отвратительную гладкую белую личинку, извивающуюся, как посаженный на иголку червяк.

Дверь кабины распахнулась; Люк, не обращая внимания на тварь, метнулся через лужайку к темной тени, распростертой у крыльца. Вот это была определенно человеческая фигура — кто-то маленький, с копной тонких косичек.

— Это же та девчонка-оборотень! Майя! — воскликнул Саймон. — Что происходит?

— Не знаю.

Клэри схватила стило с книжной полки, и они с Саймоном выбежали из дома. Люк уже усадил Майю, прислонив спиной к перилам крыльца. На ее футболке зияла дыра, из раны на плече лилась кровь.

Саймон замер так неожиданно, что Клэри чуть не врезалась в него и еле сдержала рассерженный возглас, вовремя сообразив, что происходит. Саймон боялся крови. Он не мог на нее смотреть.

— Она жива, — сказал Люк и похлопал девушку по щеке. — Майя! Майя, ты слышишь меня?

Майя застонала, открыла глаза и уставилась на него мутным взглядом.