— Нет, разумеется нет! — хором заверили его все.

— Вот и хорошо. Что ж, фрау Шлосс, позвольте откланяться! Надеюсь, вы не пожалеете, что пригласили к себе этих… как вы сказали?.. да, родственников покойного мужа! Итак, всего доброго! Не забывайте, что я вам говорил о долге брюннской женщины! Как только надумаете — доктор Майнеке будет к вашим услугам.

С этими словами беспокойный гость удалился.

— Что это еще за долг брюннской женщины? — спросил Кирпичников, когда стихли шаги на лестнице.

— А, глупости… Майнеке уже который год не дает мне покоя с этим долгом! Шпицрутен сказал, что каждая чистокровная брюннская женщина должна иметь по крайней мере четверых детей от чистокровного брюннского мужчины. Жена Майнеке ими уже обзавелась, а я, как видите, нет. Вот он и предлагает свои услуги… Однако вы, товарищи, разыграли перед ним неплохой спектакль!

— Хотелось бы надеяться, — буркнул Кирпичников. — Этот тип явился сюда абсолютно некстати!

— Я думала, удастся убедить его просто дать непрокат несколько инструментов… — виновато ответила хозяйка. — У нас не было другого способа раздобыть их так скоро. Вы же требовали немедленно…

— Товарищ Шлосс, вы поступили совершенно верно, обратившись к нему! — поспешил вставить Заборский. — Все мы крайне благодарны вам за то, что, рискуя жизнью, предоставили нам крышу над головой и не оставили без внимания просьбу скромных медиков!

— Я всего лишь выполняю приказ партии и счастлива, что могу послужить делу пролетарской революции! — отрапортовала фрау.

— Остается надеяться, что Майнеке поверил, что имел дело всего лишь с кучкой безумцев, фанатично преданных Империи, — завершил Юбер. — Только бы он не направился отсюда прямо в тайную полицию!

Кирпичников выглянул за окно. Типичный дворик спального района в брюннском городе: серый асфальт, серые противопожарные стены окрестных домов, закрывающие горизонт, серое небо. Несколько ниток с серым, застиранным бельем. Ни кустика, ни деревца, ни малейших признаков песочницы и прочих детских развлечений. Несколько луж с переливами нефти. Шарманщик, окруженный оборванными малышами (наверняка крутит какой-нибудь фашистский гимн). Нет, Майнеке не видно.

Когда Краслен обернулся, Заборский уже набирал в шприц оживина.

— И все-таки, товарищи, ума не приложу, что вы на самом деле намерены делать с этой покойницей? — спросила женщина. — Для чего она вам понадобилась?

— Вы сейчас узнаете, — ответил Гюнтер Вальд.

— Ну, с Трудом! — сказал Заборский и сделал укол в сердце.

Как только шприц был вынут, Вальд приступил к непрямому массажу сердца. Юбер делал искусственное дыхание. Остальные замерли, восхищенно наблюдая за происходящим.

— Они что, на самом деле?.. — прошептала удивленная хозяйка. Отец девочки, до сих пор тихо сидевший в углу и не проронивший при Майнеке ни слова, подошел к «операционному» столу и напряженно, с тихой надеждой стал вглядываться в белое окоченевшее тельце. «А вдруг не получится? — думал Кирпичников. — Вдруг не сработает?! Ох, я ведь даже не спросил, проверяли ли они свое средство на ком-нибудь! Ну что же, где же, скоро ли? Третья минута прошла! Или уже четвертая? Неужели не выйдет?! Неужели нам не оживить Вождя?! Неужели мы все обманывались?»

— Тело отмякает, — сказал Вальд. — Устал, меняемся. Заборский — сердце, я — дыхание.

Краслен взволнованно сжал кулаки, приблизился к столу. Он был так возбужден, что больше не мог ни о чем думать. Только считал вдохи и нажатия, нажатия и вдохи, без конца сбиваясь. Голова кружилась. Время шло раз в десять медленней обычного. «Ну давай, давай, давай! — повторял Кирпичников то ли про себя, то ли вслух, сам не зная, к кому обращается. — Давай, давай! Ну же!»

— А-а-а-а-а-а-а-ах! — тихо застонала девочка.

— О-о-о-ох! — свалилась в обморок хозяйка.

Через четверть часа, когда фрау Шлосс была приведена в сознание, отец рожденной заново девочки перестал рыдать от счастья и выпустил дочь из объятий, а сама недавняя покойница как будто задремала, все действующие лица собрались на середине комнаты и счастливо обнялись.

— Друзья! Товарищи! Соратники по борьбе! — провозгласил Заборский. — Только что перед нами произошло чудо, доказывающее безграничность сил людского разума! Сегодня, сейчас пролетарий, простой трудовой человек, победил смерть! На тайной квартире, под небом фашистской Брюнеции, в разгар новой Империалистической войны мы совершили грандиозный прорыв в науке, сделали огромный шаг вперед, к всемирному коммунизму! Ура, товарищи!

— Ура-а-а-а! — закричали все.

— Тс-с-с! — Фрау Шлосс приложила палец к губам. — Не забывайте, что и у стен здесь есть уши!

— Ура-а-а-а… — продолжили шепотом.

— Как воскресла эта девочка, так и мировой пролетариат скоро очнется ото сна и разорвет свои цепи! — сказал Краслен. — А мы ему в этом поможем!

— И я, я тепер с вам! — сбивчиво забормотал счастливый отец на своем плохом брюннском. — Принимат моя в партия!