— Что здесь происходит? — потребовал он ответа у толкнувшего девушку верзилы.

— Ничего интересного, парень, — ответил тот и резко тряхнул мечом, пытаясь испугать Брута. Однако центурион продолжал стоять спокойно, даже не шелохнувшись. — Ты явно понятия не имеешь, с кем разговариваешь, правда? — отвратительно скалясь, заявил бандит. Он продолжал играть мечом, описывая в воздухе круги. Движение привлекло внимание остальных, но сам говорящий ни на секунду не отводил глаз от лица Брута, словно боялся взглянуть в сторону. Бесстрашие и уверенность незнакомца, совершенно спокойно стоявшего в окружении нескольких вооруженных противников, явно завораживало.

— Что это за люди, Александрия? — не глядя на подругу, спросил Брут.

— Люди Клодия, — поднимаясь, ответила девушка. — Собирают для него дань. И требуют больше, чем мы можем дать. Больше, чем мы зарабатываем. Но все равно, не надо их убивать.

Брут нахмурился.

— Ну почему же не надо? Разве кто-нибудь будет по ним плакать?

Ответил один из бандитов:

— Потому, парень, что этой милой девочке совсем не понравится то, что с ней сделают наши товарищи. Так что убери свой меч…

Он не успел договорить. Брут одним движением перерезал подонку горло, и тело безвольно осело на пол. Остальные бандиты стояли неподвижно, хотя обидчик был совсем близко.

— Кто-нибудь еще собирается угрожать? — тихо поинтересовался Брут.

С пола доносились булькающие звуки, однако никто даже не взглянул на поверженного: все взгляды сосредоточились на лице центуриона.

— О боги, нет! — едва слышно прошептала Александрия.

Брут не отвлекался, ведь в любой момент разбойники могли напасть; сдерживал их лишь его пристальный, исполненный силы взгляд. Ему приходилось наблюдать, как Рений парализовал волю противников взглядом, но сейчас враги оказались куда более сильными личностями. И тем не менее бандиты подались назад: шаркая ногами, они отступали до тех пор, пока не вышли из зоны досягаемости меча. Брут тут же сделал шаг вперед.

— Больше никаких шуток, ребятки. Ни криков, ни шума. Просто тихо уходите. Если вы мне понадобитесь, я вас сразу найду.

Бандиты переглянулись и, не произнеся ни слова, прошли мимо жарко пылавшего горна к двери. Тот, кто шел последним, плотно закрыл ее.

От страха и гнева Александрия смертельно побледнела.

— Что ты наделал! — воскликнула она. — Они же вернутся и приведут с собой целую толпу. Разорят мастерскую и сожгут дом. Ах, Брут, Брут! Неужели ты не слышал моих слов?

— Разумеется, слышал, но я приехал, чтобы остаться здесь, с тобой, — спокойно ответил воин, вытирая меч об уже начавший остывать труп.

— Неужели ты приехал навсегда? Не забывай, что нам придется жить в Риме и после того, как ты вернешься к своим легионам, разве это не ясно?

Брут почувствовал, как в душе закипает гнев. Ему вполне хватало замечаний Цезаря.

— Так что же, по-твоему, мне надо было стоять и смотреть? Очевидно, я не тот, за кого ты меня принимаешь, — я не могу спокойно наблюдать, как тебе угрожают.

— Он прав, Александрия, — вступил в разговор Таббик, поддерживая Брута красноречивым взглядом. — Что сделано, то сделано. Однако Клодий не забудет ни нас, ни тебя. Несколько ночей придется провести здесь, в мастерской. Ты останешься с нами?

Брут внимательно взглянул на Александрию. Что и говорить, по дороге на юг он мечтал об иной встрече. Что ж, ничего не поделаешь. Центурион пожал плечами.

— Конечно. Во всяком случае сэкономлю на гостинице. Но интересно, мне положен приветственный поцелуй или нет? Разумеется, не от тебя, Таббик.

— Сначала убери это. — Девушка кивнула в сторону трупа.

Она начинала дрожать, и Таббик поставил чашу с вином на огонь, чтобы напоить ее горячим и успокоить. Брут вздохнул, схватил убитого бандита за ноги и потащил к двери. Едва он оказался на улице, Тедий наклонился к хозяйке.

— Такого удара мне еще не приходилось видеть, — признался он.

Принимая из рук Таббика чашку с горячим вином, девушка взглянула на охранника.

— Он же выиграл турнир Цезаря, забыл?

Тедий понимающе присвистнул.

— Серебряные доспехи? Вполне можно поверить. Я и сам на него ставил и заработал совсем неплохо. Мне остаться на ночь? Ведь Клодий скоро узнает о том, что произошло…

— А ты можешь остаться? — уточнила девушка.

Старый солдат смущенно отвел взгляд.

— Разумеется, могу, — ворчливо заверил он. — А если разрешите, то приведу и сына. — Он откашлялся, пытаясь скрыть неловкость. — Если мы хотим отразить нападение, то непременно понадобится часовой на крыше. Там парень никому не помешает.