По серпантину Джонатан ехал к городу Бриг. Было около десяти вечера. Температура воздуха — минус три градуса по Цельсию, или двадцать восемь по Фаренгейту. Вписавшись в очередной крутой поворот, он почувствовал, как заносит задние колеса. Дорога начинала покрываться льдом.

Несмотря на плохую погоду, он ехал довольно быстро. Как и предполагалось, на альпийских дорогах почти не было машин — навстречу попалось всего шесть. И ни одной полицейской. Несколько раз он замечал фары позади себя, но водитель либо сворачивал с дороги, либо просто отставал. Навигационная система отметила еще один рубеж — до пункта назначения осталось тридцать восемь километров. По правую руку он увидел дорожный знак с названием «Лотшберг» и условным обозначением — автомобиль на железнодорожной платформе.

Это Эмма устроила ему повышение. Не она сама, конечно, а те, на кого она работала. Ее «верхи». Это шито белыми нитками. У них свой человек во Всемирной организации здравоохранения.

Но кто? Кто-то из сотрудников? Один из региональных вице-президентов? Сам генеральный? Вице-президентами были чилиец, японец, зимбабвиец, двое британцев и швед.

Разве прояснилось бы что-нибудь, если бы среди них оказался американец? Разве проще было бы сказать, кому Эмма присягнула на верность? Присутствие Америки в этой комбинации только усложнило бы дело. Эмма открыто критиковала «величайшую демократию в мире». Она не верила в политику «строительства наций», в «сферы влияния», в доктрины, как бы они ни назывались, и в «реальную политику». Но главное — она не верила, что нужно лезть туда, куда тебя никто не звал.

Но если она работала не на Америку, тогда на кого? На англичан? На израильтян? Как там французы называют свое секретное спецподразделение… тех, которые взорвали гринписовского «Воина радуги» в порту Окленда?.. Он вдруг с ужасом понял, что она могла работать на кого угодно. Страна не имеет значения. Важны идеалы.

Эмма, которой «до всего есть дело».

Ветровое стекло засыпал снег, над Джонатаном сомкнулась морозная ночь, а он все думал о взрыве, который уничтожил мечеть. О вспышке за долю секунды до взрыва.

Этот взрыв тоже был частью плана? Последняя капля, чтобы убедить его ехать в Женеву? Он умолял Эмму ответить. Но он потерял с ней связь.

И ответом ему была только тишина.

Маркус фон Даникен бросил досье на стол.

— Не скажу, что мечтал работать с такой группой, — сказал он, — но ничего не попишешь, лучше не нашел.

Он посмотрел на четверых мужчин, сидящих вокруг стола. За последние тридцать шесть часов никто из них не сомкнул глаз. Стол, уставленный пустыми кружками из-под кофе, говорил о том, что по-другому они не могли оставаться в состоянии бодрствования. Яркий свет уже не помогал.

К своей обычной команде в составе Майера, Крайчека и Зайлера фон Даникен добавил Клауса Харденберга, следователя из отдела финансовых преступлений. Через несколько минут обмена шутками они, несмотря на малочисленность состава, решили называть себя оперативно-тактической группой: так легче объяснить продолжительное отсутствие женам, особенно если задание не подлежит разглашению.

Фон Даникен не стал докучать им грубой лестью, что они — лучшие люди его отдела.

— Начнем с вопросов, — сказал он, усаживаясь в кресло. — Что вас смущает? Прошу.

Вопросы посыпались незамедлительно и в большом количестве. Кто, по его мнению, убил Ламмерса? Какова связь между ним и Блитцем-Китабом? Может, стоит передать имя Китаба — учитывая, что он иранский офицер, — всем дружественным спецслужбам для выяснения дополнительной информации? Существуют ли доказательства, кроме признания террориста, что Валид Гассан, Блитц-Китаб и Ламмерс связаны между собой? Чем занимался Гассан во время своего пребывания в Швейцарии месяц назад? Какой аэропорт является наиболее уязвимым? И что известно об этом американце Рэнсоме? В какую схему вписывается он? Как реагировать на убийство двух полицейских в Ландкварте? Была ли у Рэнсома возможность убить Ламмерса в тот же день, когда погибла его жена?

И наконец, вопрос, который, так или иначе, задавал каждый из присутствующих: что означает страусиная тактика Марти?

Ни на один из этих вопросов фон Даникен ответить не мог, и его неведение наглядно выявляло роковой изъян в ходе расследования В сущности, они ничего не знали о заговорщиках и их замысле.

В конце концов все сошлись на том, что дел слишком много, а времени слишком мало.

Фон Даникен разделил фронт работ на четыре области — финансы, связи, собственно расследование и транспорт. Он возьмет на себя финансы. От его работы в качестве члена Комиссии по холокосту осталось множество знакомств и контактов, образовались у него и кое-какие связи в банковских кругах.

— Начнем с виллы «Принчипесса», — сказал он. — Это не лачуга сквоттеров в Гамбурге. Чтобы жить на вилле, необходимы внушительные суммы.

Значит, надо выяснить, кто арендовал дом, на какой срок и откуда приходили платежи. Таким образом, станет известно, где Блитц проводил свои банковские операции. Из всех ветвей расследования именно эта потенциально могла принести ощутимые результаты. Если удастся выяснить, где он проводил финансовые операции, фон Даникен попробует отследить происхождение средств, переведенных на счет. И что более важно, можно узнать, куда потом переводились деньги. С одной стороны, обнаружится заказчик — организация или правительство, подписавшиеся под его авантюрами, а с другой — потянется ниточка к его товарищам-заговорщикам.