– Зеленый, ты музыку любишь?

Прекратив щелкать овес, он склонил голову набок, призадумался, выискивая подходящую случаю фразу, затем уверенно выдал:

– Я обожаю смех, песни, женщин и вино.

– Это ты в порядке возрастания градуса любви перечислил? Свой парень – теперь понятно, почему мгновенно со мной подружился. Я тоже порадоваться жизни люблю. Вот выберемся из этой глубокой задницы – заявимся в кабак, и лучшего вина тебе налью.

– Зачем так долго ждать? – оживился попугай. Арисат, сидя по другую сторону костра, покачал головой:

– Сэр Дан, вы с ним будто с человеком разговариваете. Чудная птица.

– Сам ты дятел, – выругался Зеленый, вернувшись к овсу.

– Дозорные говорили, что дальше, через пару равнинных миль, место есть удобное – можно переправиться. Если круг через сосняк сделать, то быстро дойдем – там легко ехать.

– Значит, надо перебираться, – кивнул я, раздумывая, сколько же метров в этой самой «равнинной миле». – Невыгодно нам дальше за рекой двигаться – она скоро заворачивать к западу начнет, если карта не врет.

– На другой берег они не ходили – не знаем, что там.

– Ну так сейчас надо проверить – пока обоз туда доберется, десять раз успеют все объехать. А знаешь, я, пожалуй, с ними махну. Разомнусь, а то вялый что-то совсем – усну в седле, если так и будем плестись впереди телег.

– Хорошо, сэр Дан, только, пожалуйста, шлем не забудьте. Погань, конечно, в такую пору не полезет, а вот демы – запросто.

– Следов чужих не попадалось.

– А кто их знает – вдруг на другом берегу они вообще все вытоптали? Плохая земля – все что угодно может быть. Не верю я в хорошее…

Дозор не галопом мчался, но в сравнении с ленивым продвижением обоза скорость была просто метеоритная. Мы не стали возвращаться к сосняку с его величественными деревьями – махнули прямо по берегу. Луг быстро закончился – потянулся обрывистый берег, поросший кустарниками и зарослями разнообразных лиственных деревьев. Иной раз приходилось объезжать их стороной, но обычно удавалось пройти по звериной тропе – их тут было великое множество, в том числе и достаточно широких для лошадей.

Вскоре добрались до брода. Берег здесь понижался, и весь речной поворот желтел песком пляжа. Противоположный – обрывистый, но на одном участке достаточно пологий: можно затащить повозки. Вода прозрачная, просвечивает дно с редкими ракушками и пучками водорослей – человеку в самом глубоком месте и до груди не достанет. Перебирались не спеша, опасаясь за лошадиные ноги. Проблем не возникло – даже в сапоги не зачерпнули.

Левый берег не понравился – сильно заросший. Вдоль него еще кое-как передвигаться можно, по тем же звериным тропам, но отдаляться очень нелегко. Пришлось спешиться, вести лошадей по более-менее проходимым просветам. Кое-где воины за топоры брались, или оттаскивали в сторону здоровенные сухие ветви, будто специально натыканные для создания препятствий движению.

Паутина лезла в лицо, крапива жгла неосторожно подставленные руки, жужжали потревоженные комары, успел снять с ладони ядовито-красного клеща – собирался присосаться. Очень нехороший лес – если он так и будет дальше тянуться, придется искать другой брод: телеги здесь без героических усилий не протащить.

К счастью, зеленый ад закончился быстро – выбрались на долгожданную опушку. Впереди тянулась ровная пустошь, поросшая высокой травой. Тянулась она далеко – лес темнел на горизонте. Редкие островки камыша и осоки намекали на вероятную заболоченность некоторых участков, но я не сомневался, что дорогу для обоза найти сумеем – грунт под копытами плотный, песчаный. Справа лес подступал ближе, и там, вдали, виднелась стена тростника, над которой шныряли чайки и утки, – по-видимому, в том месте располагается приличное озеро. Слева равнину ничто не ограничивает, но неподалеку виднеется кое-что интересное – угловатые курганы, перемежаемые руинами каменных зданий. Обернулся к воинам:

– Что это там? Старший, Ктор, пожал плечами:

– Какие-то развалины. А то я не догадался…

– Глянем, что там: может, найдется поудобнее дорога и брод. А то здесь придется до полудня прорубать дорогу – телеги не пройдут.

Объезжая мелкие озерца, которых здесь оказалось немало, добрались до руин. Не так давно в этом месте располагался городок. Невысокий вал зарос колючим кустарником, от частокола на нем осталась лишь линия кочек и бугров; на месте деревянных построек зеленели курганы, затянутые сочной травой. Зато каменные сооружения частично уцелели: толстая башня, сложенная из массивных известняковых блоков; стены сложного здания, по архитектуре напоминавшего храм иридиан; два очень длинных дома – будто здесь стрелковые тиры располагались.

Подъехал к башне, спешился, зашел в дверной проем. Внутри лишь обломки обрушившихся перекрытий и ласточки, с чириканьем маневрирующие вокруг многочисленных гнезд. Выбравшись, увидел, как Ктор указывает на длинные здания:

– Казармы бывшие – в королевстве и сейчас любят такие строить: ничем не отличаются. Крыши провалились, а стены до сих пор стоят.

– Хороший был городок – с каменными домами и башней. Стены вон какие крепкие.

– Да не помогло им это – убежали все или под поганью остались. Можно пошарить по округе – вдруг старое убежище найдем? Там, бывает, кое-что остается хорошее… слышал про такое дело. Или просто тут покопаться – если народ здешний не смог уйти, то добро может найтись.