– До смутной недели?

– Ну да – луна ведь убывает уже, а через недельку вообще истает, солнца касаясь. Пока прибывать не начнет, погань сможет по свету бегать, хоть и не круглый день, – не надо нам здесь этого дожидаться. Раз на приступ уже отважились идти, то дальше только хуже будет – под смуту пробудят тварей из дальних убежищ, и не выстоим мы.

Как много информации – не успеваю переваривать, тем более что расспрашивать Арисата приходится аккуратно: не нужно ему знать про «амнезию» и прочие странности – совет сэра Флориса не забылся. Надо взять передышку:

– Ладно, мне подумать надо. И хорошо бы по карте прикинуть маршрут. Карта есть?

– У сэра Флориса была – он ученый воин, при университете целых два года провел. Прав на эту землю у него не было – король обещал в будущем даровать их, если клятву сдержит, так что рыцарь он безземельный. Наследника тоже нет – весь род на Бакае остался… Раз вы принимаете его людей под свою руку, имеете право на все возимое имущество сэра Флориса – книги и карта ваши.

Жаба мгновенно активировалась и начала подстрекать немедленно проверить, досталось ли нам что-нибудь поценнее трех столов и избы. Не стал ее ограничивать:

– Пойдем – на карту взглянем.

Арисат провел меня в отдельную комнату избы Флориса – попасть в нее можно было через тамбур. Здесь хранилось наиболее ценное имущество рыцаря: на стенах развешано оружие и части доспехов, на полу стоят три сундука. В самом большом – одежда и связки ценных шкур; в том, что поменьше, – мешочки со специями, посуда и запечатанные кувшины с дорогими винами; в третьем, самом маленьком, – несколько пергаментных книг, связка свитков, лакированная деревянная шкатулка.

Пока Арисат возился со свитками, жаба принудила меня раскрыть шкатулку. Два мешочка: один, побольше, набит медными и бронзовыми монетами; второй – серебряными. На дне несколько золотых кругляшей и серебряная цепь грубой работы. Без понятия, много здесь ценностей или мало, а спрашивать нежелательно – с головой выдам свою полную некомпетентность.

Перевел взгляд на оружие. Сэр Флорис в этом вопросе был настоящим маньяком: десятка два разнообразных мечей и топоров, четыре булавы, шипастый шар на длинной цепи, какой-то шест, украшенный пучком бритвенно-острых серпов, несколько кинжалов и ножей устрашающего размера. Увидев, куда я посматриваю, Арисат пояснил:

– Сэр Флорис почти всю замковую оружейную смог вывезти. Многое раздал своим воинам, часть продать пришлось, но осталось еще немало. Вы подберите себе что-нибудь – дурных клинков он не держал, а вам с пустыми руками ходить негоже.

– Карту нашел?

– Вот, смотрите.

Я посмотрел. Посмотрел еще раз. Покосился на Арисата. Нет – похоже, он не издевается. Или я дурак, или он – это ведь не может быть картой. Простая горизонтальная линия на всю длину развернутого листа, вдоль нее под сотню стрелок, направленных в разные стороны, и куча надписей. Увы – не понимаю ни слова: знания письменности себя не проявили. Или прежний хозяин тела был необразован, или использовать их невозможно.

Так, думай, Дан… Думай. Стрелки – к чему здесь все эти стрелки? Такие можно встретить и на земных картах – указывают направление на север. Предположим, здесь у них аналогичная функция. Бред – не может север быть в разных сторонах. И что это за рябь ниже линии? Похоже на стилизованные морские волны… Береговая линия? Возможно. Опять бред: если это карта обширного региона, то невозможно представить ровную береговую линию такой протяженности. Должны быть заливы, бухты, мысы, полуострова. Стоп! Стрелки! А ведь все просто – они показывают угол между береговой линией и направлением на север или иную сторону света. Вот какой я умный – догадался. Все просто: плывет корабль – и при виде ориентира проводится измерение. Описание ориентира наносится на карту, над стрелочкой. В итоге получается такая вот ровная линия. Неужели здешние картографы не доросли до полноценных карт? С этой ведь работать очень неудобно. А не умея читать, вообще невозможно…

– Арисат, буквы корявые очень, почти ничего не понимаю. Нет ли другой карты?

– Нет – эту сэр Флорис сам нарисовал, переписав у главного кормчего, который нас сюда привез. Давайте я прочту – его почерк хорошо понимаю.

– Подожди – надо бы мне подписать своим почерком, чтобы без тебя понимать мог.

– Вот, держите, – Арисат протянул тонкий свинцовый стержень, заточенный с обеих сторон. – Подойдет или чернила развести?

Карандаш не впечатляет, но вряд ли у меня получится достойно писать гусиными перьями – опыта нет, так что не стоит позориться.

– Сойдет. Так что вот здесь написано?

– Треглавая скала на высоком холме. К западу от холма в море впадает ручей. Вода в нем хорошая.

– Ясно. А здесь?

– Руины. До погани тут стоял город. Приставать опасно: по слухам, много убежищ в округе.

Вскоре я на русском продублировал все записи. Делал это с дальним прицелом – сравнивая с местными буквами, можно вывести здешний алфавит и самостоятельно изучить письменный язык. Да и полноценная карта нужна – попробую это убожество перерисовать на привычный лад. Продиктовав последнюю надпись, Арисат взмолился: