Тварь чуть подалась вперед, шумно втянула воздух в свой деформированный нос, странно задрожала, будто разрываясь от наплыва противоречивых желаний. А затем, резко отвернувшись, сиганула испуганным кузнечиком, исчезнув во тьме, показывая этим трюком, как велика моя наивность: убежать от ТАКОГО у меня не было ни единого шанса.

Затошнило, поджилки задрожали, шагнув назад, я оперся о копье – реакция некрасивая, но естественная: чудом ведь избежал смерти или, как минимум, тяжелого ранения (скорее, многих ранений: коготь ведь не один имелся).

Но на этом мои боевые приключения не исчерпались – сарай, мимо которого только что проследовала пощадившая меня тварь, раздулся в стороны, крыша его провалилась, тут же взметнувшись облаком сорванного теса. Затем стены поползли, рассыпались, выпуская разогнавшееся белесое тело исполинского монстра. Двигался он столь стремительно, что в мареве взметнувшейся соломы и обломков жердей я не успел разглядеть его головы – уже через миг мимо меня тащился белесый бугристый бок в два моих роста высотой.

Быстро вытянул левую руку – огонь коснулся промасленного холста, тот мгновенно занялся. Затем отбросил факел, ухватился за древко обеими руками. Правую ногу отставил назад, чуть развернулся вслед за монстром – он уже почти миновал мою позицию, ненадолго завязнув в руинах очередной избы, – бить придется в гипертрофированный зад: будто у свиньи, ожиревшей до неприличия.

Выпад, удар, острие попадает меж костяных бугров. Эластичная кожа прогибается, растягивается, сопротивляется нажиму, но я сильнее – заставляю ее поддаться, пропустить в тело сталь. Копье, сокрушив преграду, пошло дальше с такой легкостью, будто в пустоту провалилось, – я, с трудом удержал равновесие, едва не рухнув на колени. Перед глазами пыхнуло синим – горшок, уткнувшись деревянным бойком в тело твари, выплеснул тут же занявшуюся начинку.

Рядом будто циркулярная пила заработала – исполинская циркулярка, визжащая на частотах, близких к ультразвуку. От этого визга заломило в висках, а ноги налились свинцом – великих трудов стоило быстро отскочить, броситься за угол. Краем глаза успел увидеть, как бурдюк, будто танк, утюжащий окоп, разворачивается на месте, разбрасывая вокруг себя обломки избы и показывая отвратительную рожу – наверное, личинке мухи попытались морду свиную пересадить, но не совсем удачно вышло: результат загнил и покрылся крупной чешуей.

И еще увидел гнутую кряжистую фигуру Тука, ухитряющегося стоять в этом смерче невредимым, занося для удара пылающее копье.

А затем новый взрыв визга – нестерпимого, заставившего прикрыть уши ладонями.

Я мчался до самого колодца – лишь там рискнул обернуться. Вовремя: при свете разгорающихся пожаров, факелов и синих костров на теле подраненной твари увидел, как бурдюк разваливает стену, прорываясь к реке. Сверкнув пылающим задом, исчез из виду.

Но шум не затих – в районе ворот орали десятки глоток, звенел металл, слышались удары твердым по твердому и не очень твердому. Там продолжается бой – Арисат сражается за городок.

Идти туда не стал. Зачем? У меня нет ни оружия, ни доспехов, ни навыков супергероя – даже огневого копья не осталось, и факел потерял. Пользы от меня в бою не будет, а вот здоровье себе там испорчу запросто.

Пошел назад, по следам своего бегства, возвращаясь к месту, где успешно атаковал монстра. Надо кое-что проверить…

Груды бревен и мусора на месте сараев и избы, в одном месте уже мелькают язычки пламени – от потерянного факела или разлитого зажигательного состава начинается пожар. Быстро раскидал обломки, затоптал огонь ногами, засыпал землей, вывороченной лапой бурдюка. Затем начал разбирать завал – если не ошибаюсь, в последний раз видел горбуна где-то здесь.

Сбоку зашевелился пласт теса, раздался в стороны, пропуская грубую руку с короткими грязными пальцами. Вытянувшись вертикально, она совершила неопределенный жест. Успокаивающе пожав мизинец, я начал раскопки. Вскоре показалась лысоватая макушка, а затем голова повернулась ко мне окровавленным лицом:

– Сэр страж?! Вы?! А где бурдюк?!

– К реке пошел. Наверное, пить захотел… причем срочно.

– Это хорошо. Но и плохо тоже – огонь с себя собьет. Эх… без воды ведь они горят, пока на пепел целиком не исходят.

– Тук, если руки целы, то помоги это бревно приподнять. Оно тебе грудь придавило, у меня силы не хватит… наверное.

– Да вроде целы. Вы давайте за край его, а я здесь упрусь.

Дружными усилиями приподняли бревно, отодвинули в сторонку. Горбун тут же начал активно ворочаться, червем выползая из завала.