Стену храма снесло. Дыры размером с бильярдный стол вдруг возникли в двух концах молитвенной залы. Двое в черных шипастых доспехах, смуглый и рыжий, шагнули в провалы одновременно. Ростом и шириной плеч они могли смело помериться с многоруким. Оба имели по паре рук.

— Ты перешел грань, Жива, — начал рыжий, плечом разрубая танец боя, как щитом отсекая выпад меча.

— Не вмешивайтесь, Вышень и Крышень! — Тело Меченого запылало наряду с мечом. Он рванул в новую атаку.

— Семья послала нас забрать тебя, — добавил смуглый, словно не услышал слов Меченого. Огромными руками перехватив и приподняв Меченого вместе с занесенным мечом, отнес его к Скорпиону.

— Нет! Стератель не придет! Цепи лишились звеньев. Конгломерат не подключен, — зашлепали черные губы на белом лице Живы.

— Отец сказал — довольно! — повысил голос рыжий и плечом сшиб с ног гекатахантера.

— Сказано тебе, домой! — добавил смуглый и за ногу встряхнул Живу так, что холодное оружие посыпалось в разные стороны.

— А раз сказано, сделай, — поднял за плечи аватара рыжий и обхватил голову.

Зеленая вспышка была мгновенной. Жива обмяк, и двое, похватав его под руки-ноги, понесли в дыру в стене. На прочих людей в помещении больше никто внимания не обратил.

Меченый, перестав пылать, опустил меч и расплылся по полу, блаженно шепча:

— Ну вот, одним геморроем меньше.

— Что это было? — для порядка спросил Скорпион, ощущая, как безразличен стал ему окружающий мир. После спада боли в тело пришел покой, а в сознание пустота.

— Семейные разборки. Наконец-то последнего забрали, — отмахнулся Меч и добавил: — Больше он не аватар.

— Почему аватаром людей стал не человек?

— Человеку некогда заниматься проблемами других, своих вдоволь. Много ты видел среди Сильных людей?

— Ино…

— Младший демон.

— Тосика…

— Воплощенный дух…

— Бодро…

— За заслуги посвящен в полубоги…

— Смута…

— Сын джинна…

— Слава.

— Мой сын.

— Так вот почему меч тебя не обжег… Черт, я еще способен удивляться… Слушай, а ты Гог или Магог?

— Гог.

— А Слава тогда кто?

— Твой племянник.

«Что за странная судьба — быть оруженосцем собственного племянника?»

Скорпион, отложив голову Семы, закашлялся. На пол полетели сгустки крови.

— У-у-у, братишка, да тебя лечить надо.

— А стоит?

— Теперь стоит.

— А что теперь?

— Ты первый претендент на аватара.

— Но я же человек. Может, ты?

«Хотя Рысь тоже вроде бы человек», — мелькнула мысль.

— Я? Люди меня боятся как огня.

— Мне тебя учить, как сдвигать мнение массы в противоположную сторону?

— Мне это все надоело. Туда-сюда, туда-сюда. Люди не могут с точностью сказать, что было двести лет назад, не то что дальше… — Меченый, кряхтя, встал и, протянув меч, обронил: — Пойдем. Мне надо тебе многое рассказать.

Скорпион посмотрел на Сему. Тот и не думал приходить в чувство.

— А он?

— Да ничего с ним не будет. Очнется, тебя пойдет искать.

— Тогда зачем мне уходить?

— Ты слишком к нему привязался. Останешься — и никогда свою Леру не найдешь. Почему бы вам, братья, не отдохнуть друг от друга? — Меченый обвел взглядом полуразрушенное помещение, тела монахов, разрушенный постамент и дыры в полу и потолке. — Так сказать, сменить обстановку. Глядишь, и мебель научитесь беречь.

— С ним точно ничего не случится?

— Слово безымянного, — сверкнул глазами Меченый.

Скорпион вздохнул и сделал первый шаг.

Меч молча последовал рядом.

Братьям предстоял долгий путь.

Хабаровск.

Скрежетом тормозов взорвалось тихое декабрьское утро возле фотоателье на окраине Северного микрорайона. Белая «Газель», каких вдоволь катается по транспортным маршрутам города, заехала на бордюр прямо перед ступеньками входа в офис. Дверь распахнулась, и вооруженные люди в черных масках и серых комбинезонах с нашивками зверей: волков, медведей и тигров — посыпали десантом наружу. Всего шесть человек, не считая водителя. Последним коснулся отчищенного от снега асфальта Даниил Харламов — Медведь. Куратор «звериных» троек ликвидаторов.