— Скорп, какой смысл в ступенях и астрале, если не можем применить сейчас ни первого, ни второго?

— Плавая в акватории вод Испании, шансов выжить больше, чем, разогнав разум до ступеней Творца, дождаться второго удара Мертво. Этот удар будет последним.

— Что ему делать в Испании, если он в Лондоне? Ну ладно самолет подбил, наплевав на договор, но сейчас-то он что может? Испания от Англии не на другом конце света, но и не в двух шагах.

— Сем, у тебя что по географии было, краснодипломный ты обладатель двух высших образований?

— Напомни мне тебя ударить.

— Только если поймаешь чудо-щуку, достанешь волшебную палочку или… рыбки, Сема, рыбки… Солененькой.

Сознание нарисовало то, о чем мечтал в последнюю в жизни очередь, и блондина снова вывернуло наизнанку.

— Хватит тут акул травить. — Для порядка буркнул Скорпион. — И так ни одна рыбка не запрыгивает к нам на крыло. Потравили всех нефтяными пятнами. Даже дельфинов не осталось. Это раньше в древнегреческих эпосах ко всем терпящим бедствие приставали. Либо дельфины, либо акулы. А сейчас что? Тоска одна.

— Придержи коней, так что там с Испанией? Пока ты меня поднимал со дна океана, поменялась карта мира?

Скорпион лежал на крыле, подставляя лицо сползающему за горизонт солнцу. Ощущал, как кожа из малиновой медленно остывает в сторону коричневой. Невеселые мысли клубились в голове.

«Едва скроется солнце, как начнет знобить. Укутаться не во что, так что придется туго. Вдобавок, вода постоянно смачивает спины, ноги, не давая высохнуть и согреться да избавиться от соли. Скоро кожа начнет бунтовать. Ко всему прочему организм начнет чистку и истратит последнюю драгоценную жидкость. А если постоянно пить понемногу морскую воду, протянуть можно дольше, но чистка начнется раньше. Замкнутый круг. Если и третий многопалубный лайнер пройдет в каком-то километре и снова не заметит обрывок крыла с двумя терпящими бедствие, то Мертво может победить. Хотя, возможно, он и отводит глаза. Никто не знает пределов силы эмиссаров. Будут поисковые патрули или он уже замял дело, заставив поверить, что все погибли? И даже если нас найдут, передадут в руки ему. Даже если сбежим, он будет знать, что живы, и не успокоится, пока не завершит дело».

— Нет, просто если самолет упал чуть севернее Испании, или, на худой конец, Португалии, то течением нас отнесет к Англии, — вспомнил о разговоре с братом Скорпион.

— Гольфстрим?

— Не делай такую рожу, словно ты не любишь теплые течения. Мне было бы сложнее нырять за тобой, будь температура воды ниже. Хотя с другой стороны мозга бы больше сохранилось!

— А как мы вообще выжили, когда самолет с десяти километров рухнул о водную гладь, что по плотности с такой высоты для куска железа стала сама подобна железу?

— Пустоты.

— Что пустоты?

— Я засунул нас в Пустоты, как показал Родослав.

— Почему из-за каких-то Пустот Мертво получил право на падение самолета? Не такие уж и прикольные эти Пустоты, раз я едва не захлебнулся… Точнее, совсем даже захлебнулся.

— Вместе с мечом нам обоим было во мне немного тесновато…

— Нам в тебе? — запутался Сема.

— Не заморачивайся. Я сказал то, что сказал. Именно почти что во мне, если брать физический уровень. В промежутках между моими атомами. В энергетически-информационном уровне, если хочешь. Я поместил три тела в одно. Но так как не хотел, чтобы после выхода из пустот мы бы оба слились в одно целое, припечатав и меч на лоб, пришлось выкинуть тебя в воду чуть раньше. Сразу после падения, когда самолет развалился на запчасти и начал тонуть. Я бы вместе с тобой и мечом не выбрался. Я едва материализовался над тонущим самолетом…

— Довольно! Я уже забыл, как мою бабушку зовут, хочешь, чтобы еще и дедушку? Я не до такой степени отличник, чтобы на моих глазах рушились законы физики и положение дел в мире. Как ты носил в себе меч между пустотами? Ты разобрал его как конструктор? И почему он не влиял на вращение твоих атомов, почему не разорвал сцепление этих атомов?

— Хочешь физики, тогда забудь о полете.

— О чем ты вообще, чернявый?

Сергей приподнялся на локте, повернув голову к обгоревшему брату. Лицо того вскоре должно было начать шелушиться. Энергии обоих хватало только на то, чтобы удержать в себе воду и заставить организм смазывать кожу жиром. Так как жира в обоих было немного, организм сжигал мышцы.

— Родослав летал на моих глазах, словно гравитация отключилась. Летал не с крыльями, как какой-нибудь дятел, а просто… Просто стоял в воздухе. Раз — и как взобрался на ступеньку, два — и еще выше. Да и что я тебе говорю? В общем, такие, как он, отрицают физических законы. Законы просто перестают на них действовать. Полагаешь, Родослав мыслит такими же материальными категориями, в какие ты меня хочешь опустить для разъяснения?

— Я хочу разобраться в сути вещей. Одно дело — сделать себе харакири, вонзив в себя меч. И совсем другое — хранить в себе меч как часть себя. И это не красивые слова или метафора. Ты же действительно держишь в себе меч… Черт, это немного сложновато после падения… Еще и королевская семья с этими наркотиками. Странно, люди изображают доброту, о них говорят лишь хорошее, а на самом деле торгуют смертью… Все, не смотрю больше телевизор. Который раз обещаю?

— Да что телевизор? С каких это пор ты стал во всем сомневаться? Я заметил, что на Кавказе ты немного опустил руки, но думал, все прошло. А теперь снова. Или, как говорят умные люди, — депрессия?

— Люди много чего говорят. Но депрессия? Не-е-е. Депрессия — видеть, как твоего четвероногого друга умертвляют, чтобы дух его поселился в тебе, в физическом плане проявляясь татуировкой на плече. Вот это депрессия. А меч где-то меж клеток всего тела — это так, стресс небольшой…