Александр Валентинович, Ральф, Антон, все в чрезвычайном волнении, поочередно брали наконечник в руки, разглядывали его со всех сторон. Сердце у Антона бешено колотилось. Он не сразу обратил внимание, что Погоний не разделяет общих восторгов.

— Товарищ подполковник, — Антон обернулся к Карену Федоровичу, — а вам что, не интересно? Это же сенсация мирового уровня! Мы сами еще не до конца понимаем…

— Именно что не до конца, — ухмыльнулся тот. Все уставились на подполковника, и Антон спросил:

— Карен Федорович, но вы же неспроста здесь, верно? А раз так, объясните нам, за что Шерхорн готов был нас два раза пристрелить? Если из-за Копья Судьбы, мотив понятен.

Погоний задумался, вздохнул и, покачав головой, попросил, обращаясь к Александру Валентиновичу:

— Сашка, дай-ка твою без фильтра. — Взяв сигарету, Карен Федорович начал рассказывать: — Экспедиция института «Аненэрбе» под командованием Карла Целлера, в составе которой был Курт Шерхорн, официально отправилась в Россию искать сокровища Ладожского озера. Однако известно, что никаких сокровищ она не нашла. При этом, от Чехословакии до Калужской и Смоленской губерний ей, по личному приказу самого Гиммлера, давали «зеленый свет».

В одном из секретных писем Гиммлер говорил о некоем грузе экспедиции Целлера, который надо было передать его эмиссарам на станции Барятино… Это было последнее упоминание об экспедиции в найденных мною бумагах «Аненэрбе», где мне довелось покопаться, а также в уцелевших документах Рейхсканцелярии.

Я никак не мог понять, с какой стати сам рейхсфюрер, личность, бесспорно, экстравагантная, так близко к сердцу принимал судьбу экспедиции в «варварскую» Россию? Ведь какие исторические предметы они отсюда вывозили? Только музейные ценности, да и то, главным образом, из драгоценных металлов. В конце концов, Россия — не Франция, Смоленский Кремль — не Лувр, наши загадки в мире, так сказать, «не раскручены».

Но простой ящик с золотом не мог так раззадорить Гиммлера! В те годы нацисты еще были уверены, что все золото мира вот-вот падет к их ногам. Вот я грешным делом и позволил себе предположить, что это может быть, простите, Святой Грааль или, как минимум, Копье Судьбы.

— Ну вот, ваша догадка подтверждается! — воскликнул Ральф.

— Ничего подобного. Если бы все в жизни было так просто… Да, я надеялся, что речь идет о величайших святынях христианства, пока не узнал, что Гиммлер приказал сделать десятки реплик священного копья, оригинал которого Шелленберг и Гесс забрали у австрийцев еще за пару дней до аншлюса. В каждой захваченной столице эсэсовцы должны были установить копии святыни.

— Зачем? — спросил окончательно упавший духом Антон.

— Как знаки окончательной победы идей Гитлера, как символы величия неорелигии, перед которой открылись все тайники истории, пали все известные человечеству чудодейственные реликвии. Пали и перешли на службу.

— Ну почему нам не везет?! — воскликнул Антон.

— Что же, получается, — произнес Ральф, — это всего лишь реплика, а не то самое, настоящее Копье?

Карен Федорович развел руками:

— Да, копия. Даже просто глядя на этот наконечник, я констатирую, что он не мог быть изготовлен двадцать веков назад. Так что мы с вами оказались там же, где были. Правда, непонятно, что здесь искал Шерхорн. Как сотрудник «Аненэрбе» он не мог не знать про реплики. Да и зачем нужен такой вместительный ящик? Наконечник копья можно спрятать за пазухой, а какой смысл таскаться с этой бандурой? Единственная мысль, которая сейчас приходит мне в голову…

Погоний не договорил, заметив спешащего к ним спецназовца.

— В чем дело? — спросил его Карен Федорович.

— Товарищ подполковник, немец хочет с вами поговорить.

— Скажи, после поговорим, в камере.

— Он хочет со всеми вами говорить, настаивает. Твердит, хочу, мол, прямо сейчас и здесь.

— Карен Федорович, интересно, чего ему надо. Может, побеседуем с ним? — предложил Антон.

— Хрен ему с маслом, а не «здесь и сейчас», — ответил Карен Федорович, и, повернувшись к Александру Валентиновичу, спросил: — Саш, ты как насчет барбекю?

— Я только за. Хороший обед, да на свежем воздухе, у костерка еще никому не вредил. Помнишь, как мы с тобой у Торхама под Джелалабадом яйца варили в каске, а?

«Эх, Сашка, Сашка, — думал Карен Федорович Погоний, сидя у себя в кабинете в Большом Кисельном переулке спустя два дня после поимки Шерхорна, — был бы ты современно мыслящим человеком, мы бы с тобой могли горы свернуть».

Карен Федорович встал из-за стола, поправил рамочку с фотографией внучки Лизоньки, открыл кодовый замок сейфа и извлек из него старинный металлический предмет — вещественное доказательство, затребованное им из спецхранилища для проведения экспертизы.

Нельзя сказать, что Карен Федорович принадлежал к числу излишне впечатлительных людей, однако вид предмета и, главное, мысль о том, что где-то в глубине веков этот металл касался тела самого Иисуса Христа, приводила его в трепет. Как человек начитанный и кое-что знающий о науке психологии, Карен Федорович понимал, что нельзя игнорировать потенциальную силу, которой обладает самовнушение, но в случае с найденным в лесу наконечником ошибки быть не могло.

Да, ошибки быть не могло — Копье Судьбы, обладать которым стремились все величайшие мировые диктаторы и завоеватели, теперь было в руках простого подполковника не самого элитного департамента ФСБ.