— Вообще-то, Михаил, было что-то про немцев в Донском в одном из писем общества «Мемориал». Но это единственное упоминание, которое мне удалось сегодня утром разыскать в открытых источниках.

Тут очнулся Ральф, и, преодолевая приступ головной боли, произнес:

— Извините, Михаил, но ведь, наверное, не так трудно выяснить, лежат тут погибшие под землей или это вымысел? Надо ведь отправить официальный запрос куда-нибудь, и власть будет обязана провести расследование. Ведь речь действительно идет о людях.

Антон и Михаил с грустью посмотрели на Ральфа.

— Ральф, — Антон поморщился, подбирая слова. — Для того, чтобы начать процесс дознания, необходима санкция многочисленных властных инстанций. Сотня согласований, не считая благословения монастырского начальства. Причем, для начала нужно, чтобы тебе поверили, потому что доказательств у тебя нет ровным счетом никаких! Но даже если тебе поверят, даже если все чиновники, которые только и ждут нас с тобой с распростертыми объятиями и конвертами для взносов, издадут все мыслимые и немыслимые распоряжения, где, спрашивается, мы будем землю рыть? В каком конкретно месте? На какую глубину? Нам придется перекопать всю территорию, а тут, как ты видишь, площадь огромная.

— Ты считаешь…

— Я считаю, что мы в затруднительном положении. Нам с тобой надо срочно искать способ добраться до архивов, которые, как мне кажется, могут быть уже рассекречены…

— Тут я полностью согласен, — в разговор вступил Михаил, — Церковь тоже должна быть заинтересована в раскрытии этой тайны. Если окажется, что вы правы, вам воздастся за вашу работу. Я на вашей стороне и буду очень рад, если смогу хоть чем-нибудь помочь.

— Спасибо, Миша. Без вашей помощи нам не обойтись. Нам нужно под каким-нибудь предлогом тщательнее исследовать территорию. Я ничего не понимаю в технике, но, вероятно, существуют специальные приборы, которые способны определить какие-нибудь, как их… аномалии на глубине.

— Для начала я попробую изучить наши монастырские архивы. Может, что и найду. Ральф, а вы в Москве еще долго будете?

— Нет, к сожалению, мне уже через два дня уезжать.

— Не обещаю, что смогу вас порадовать за столь короткий срок, но здесь остается Антон. Буду через него держать с вами связь, если не возражаете.

Так за разговором они вернулись на ухоженную территорию.

— Да, конечно, — подтвердил Антон. — Мне уже самому интересно, есть тут что-нибудь или нет.

— Скажите, а все-таки, имеются у вас хотя бы какие-то, пускай даже косвенные доказательства, указывающие на то, что здесь могут быть захоронения? — спросил Михаил, когда они уже подходили к западной колокольне с надвратным храмом святых Захарии и Елисаветы.

— Почти никаких, — ответил Ральф.

Они попрощались с Михаилом и двинулись к выходу, не обратив внимания на пожилого господина, который внимательно рассматривал расположенные поблизости знаменитые монастырские цветочные клумбы.

Когда Ральф и Антон прошли мимо, он проводил их пристальным взглядом, пока они не скрылись за воротами.

Приятели сели в машину, и Антон поинтересовался:

— И почему ты сказал Михаилу, что у тебя «почти» нет доказательств? У тебя действительно что-то есть?

— Нет, конечно, я бы с тобой поделился. Но, с точки зрения психологии, таким образом я заинтриговал нашего провожатого. Он теперь с большим интересом будет нам помогать.

— Уверен? А я думаю, зря мы ему вообще открылись. Этот Михаил какой-то неискренний.

Засыпая в своем номере в мюнхенском отеле «Кемпински» через несколько месяцев после тех событий, Антон еще раз поразился тому, насколько быстро они с Ральфом стали хорошими приятелями, вернее даже, друзьями. Возможно, их объединяло общее дело, оказавшееся далеко не простым и частным, как представлялось им в тот день, когда они гуляли по Донскому монастырю с Михаилом.

Утренний свет, заструившийся сквозь стеклянный купол, под которым располагались окна номера Антона, разбудил его около девяти часов утра.

Завтракая, Антон уже два раза поговорил с Ральфом по телефону. Тот застрял в непредвиденной пробке на подъезде к аэропорту. Они договорились, что встретятся прямо здесь, в гостинице.

На четвертом этаже «Кемпински» есть клубное кафе для «executives», а, если по-русски, для топ-менеджеров европейских компаний, находящихся в Мюнхене по делам или проездом. Конечно, снять номер на привилегированном этаже может любой — не будут же у вас требовать выписку из трудовой книжки при регистрации? Оттого-то здесь реально столкнуться как с вице-президентом фирмы, производящей, например, чипсы, так и с депутатом нашей Думы, или какой-нибудь парочкой, выбравшей отель в качестве промежуточной точки в романтическом путешествии.

Ральф приехал с опозданием на полчаса. Приятели тепло поздоровались.

— Давай, мой друг, угощайся, — Антон кивнул на полочки, заставленные всевозможными «утренними» закусками.

Аншлага в кафе явно не наблюдалось, что не мешало имевшим несколько печальный вид служащим зорко следить за тем, чтобы разнообразный ассортимент закусок и вина не иссякал. Все это, разумеется, было вроде как бесплатно, однако номер на четвертом этаже стоил дороже, чем стандартные комнаты в других частях комплекса.