Наконец Клио поднялась и сказала:

— Мне надо идти. Да и вообще я не хочу делать эту татуировку. — Она с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать. — Позвони мне, ладно? — сказала она Ромео, написала свой номер и пошла к машине.

Линирд Скайнирд спросил у него, какую татуировку он выбрал.

Ромео с трудом понял вопрос.

Резко встав, он последовал за Клио, но она уже уехала. У него был ее номер, и он мог тут же, не сходя с места, позвонить ей. Но тут же подумал — нет, не надо, это слишком быстро. Он может показаться назойливым.

«А ведь я и есть такой. Мой разговор с ней. Стоит ли так обращаться с семьей ее лучшей подруги? Нет».

Он сел в кабину «сокола», но не знал, куда ему отправляться. Возвращаться к патрулированию казалось ему невыносимым. Он поехал к мотелю «Черная борода», посмотреть, на месте ли девушки-миссионерки. Но старая грымза с глазами-бусинками сказала, что они уже выписались.

Какое-то время он просто ездил по округе. Затем решил заглянуть в бар «Дом плантатора» рядом с торговым центром. Но царившая там чистота заставила его почувствовать свое убожество. Убранство заведения напоминало зал ожидания аэропорта. Три больших плоских телеэкрана с приглушенным звуком. Посетители выглядели как пассажиры, ожидающие посадки, но, конечно, все они были местными. Когда один из них встал и, пошатываясь, пошел к выходу, другой сказал ему: «Пока, Ллойд. Осторожнее. До встречи». И затем все снова погрузились в свою дремоту.

Ромео поехал дальше. Он подумал, не посетить ли Винетту и старого Клода. Хотя ее грузовика не было рядом с трейлером. Может, она отвезла отца обратно в больницу? Но он заметил включенный телевизор, подошел к двери, постучал, и старик пригласил его:

— Заходи.

Ромео открыл двери. Клод лежал голый, как обглоданная косточка из супа.

— Моей дочери… нет… здесь.

— Ага. А где она?

Еле заметное пожатие плеч.

— Вы в порядке, Клод?

— Никогда не было… лучше.

Каждый из глаз Клода жил своей жизнью. Когда один перемещался, другой следовал за ним, но только после того, как первый утверждался на каком-то месте.

— Заходи, — сказал Клод. — Заходи. В чем дело? Еще раз — как тебя зовут?

— Ромео.

— Ах да. Как я мог… забыть? Я смотрю ТВ. Хочешь… пива?

Ромео взял себе банку пива из холодильника и сел рядом с кроватью на стул, явно похищенный из мотеля. Клод смотрел эпизод из «Новобрачных». Ромео вперился в экран вместе с ним и подумал, что это одна из лучших программ из всех, которые он видел. В эпизоде шла речь о покупке пылесоса. Ральф Крамден купил для своей жены Алисы старый подержанный пылесос, и, конечно, тот тут же сломался. Его приятель Нортон взялся починить пылесос. Он в самом деле починил его, но тот так неожиданно ожил, что Ральф чуть не прикусил язык. Ромео не помнил, когда так покатывался с хохота. История с языком была уморительно смешна, но самым забавным и самым печальным был тот стыд, который испытывал Ральф за то, что купил жене подержанный пылесос.

Клоду нравилось это шоу. Его смех напоминал тихое пыхтение.

Но порой его внимание уходило в сторону. И тогда он мрачно смотрел на фотографии жены на стене.

Когда пошла реклама, Ромео спросил:

— Не пора ли сменить емкость?

— О, не стоит… беспокоиться.

Никакого беспокойства это не доставило. Ромео ухаживал за своим отцом, когда старик умирал от рака тестикул. Чтобы поставить новую емкость с фентанилом, потребовалось не больше минуты. Затем они стали досматривать шоу. Шли выборы в Ложе енота. Ральф шел к победе, но ему не хватило одного голоса. Он был уверен, что его победе помешало предательство Нортона, но ошибался: Нортон все время хранил ему верность. Когда его преданность стала ясна Ральфу, ни Клод, ни Ромео больше не смеялись. Оба они с трудом сдерживали слезы. Верность. Верность другу, оказавшемуся в беде, — это великая вещь.

Сюжет закончился. Клод сказал, что он уже насмотрелся, и Ромео выключил телевизор.

И остался сидеть в молчании, слушая дыхание старика.

— Вы в самом деле умираете? — наконец спросил он.

— Так они мне сказали.

— Болит?

Он растянул губы в резиновой усмешке.

— Хотите пива?

— Я не могу… Глотать приятно… А ты… возьми другую.

— Воды?

— Что-то… вроде… влажное… в горло…

Ромео налил чашку и поднес ее к губам старика.

Тот смущенно высунул кончик языка. Ромео отвернулся, дождался, пока Клод кончит пить, затем сполоснул чашку и снова сел.

— Ты… не из Брунсвика, — сказал Клод. — Не так ли, сынок?

— Из Огайо.

— Могу я спросить? Почему ты здесь?

— Ох, да просто деловая сделка. Я со своим приятелем.

— Вот как.

— Строго говоря, это егосделка. Я с ним просто на случай необходимости. Понимаете? Хотите послушать историю? — спросил Ромео.

— Конечно, — кивнул Клод.

— Мы вместе учились в колледже. Я и мой приятель, понимаете? И мы классно работали с компьютерами. А еще мы были классными жуликами. И вот нам двоим дали работать с ПК в кабинете помощника директора, и мы выяснили, к каким грязным сетям он подключается — все об анальном сексе, о сексе с животными и тому подобное. А у этого парня дома было четверо детей. Но в школе он то и дело заглядывал на эти сайты. И мы начали шантажировать его. Это была идея Шона, а я просто следовал за ним.

Клод смотрел в потолок.

— Мы заставили его уплатить нам пятьсот долларов. Иисусе! Нам было по шестнадцать лет, и мы чувствовали себя миллионерами! Но была и проблема. Шон стал вязаться к этому типу. Ну вы понимаете, проявлять дружелюбие. Заставлял его приглашать нас к обеду, словно мы его несчастные студенты или что-то в этом роде. А Шон твердил: «Мы все это делаем для вашего жеблага, мистер Джексон. Проводим с вами терапию».Словно он не догадывался, что этот тип возненавидит нас. И вот что на самом деле случилось: когда этому парню довелось узнать нас поближе, он увидел, что я довольно робок, после чего перестал нас опасаться. Как-то я вернулся домой с занятий, а там уже были мои родители, и эти свиньи ждали меня… Я сломался и все им рассказал.