Карлос уже в Бангкоке, через несколько часов он прикончит, наконец, этого Хантера. Арман Фортье договаривается о деталях с русскими и китайцами. А он, Вальборг Свенсон, бросает эту бомбу, которая… Да, конечно, операция не без риска. Но ведь риск так приятно щекочет нервы, так оживляет пресную скучную жизнь.

Вальборг Свенсон медленно взял указку и аккуратно прикоснулся к точкам городов на висящей слева от него карте.

— Штамм Рейзон уже выпущен в воздушное пространство Лондона, Парижа, Москвы, Пекина, Нью-Дели, Кейптауна, Бангкока, Сиднея, Нью-Йорка, Вашингтона — столицы США — Атланты, Лос-Анджелеса. Первые двенадцать. В течение восьми часов зараженных городов станет двадцать четыре.

— Э-э… В воздушное пространство… Как?! Э-э…

— Совершенно верно. Вирус аэрогенный, легко распространяется по воздуху. Доставлен курьерами на самолетах коммерческих авиалиний. Мы с вами заседаем, а распространение продолжается. Вирус в высшей степени контагиозный, то есть заразиться им чрезвычайно просто. Прелестное существо, уникальное, небывалое. Видите ли, большинство вирусов нуждаются в какой-либо поддержке, в благоприятных условиях. Ослабленный организм объекта; прикосновение, распространение при помощи кашля или чихания, хотя бы повышенная влажность воздуха. Но этот… Восхитительно! И один-единственный вирус может заразить здорового взрослого.

— Вы что, ставите нас перед свершившимся фактом?

— Естественно. К концу сегодняшнего дня по самым скромным оценкам носителями станут три миллиона человек. Через день — девяносто миллионов. В течение недели — четыре миллиарда.

Все сидели, как громом пораженные. Ни один из них толком еще не осознал преподнесенной им новости. Но он их в этом не винил. Слишком крупный кусок, чтобы разом проглотить.

— Вирус разошелся? И нет способа остановить его?

— Да, пожалуй, разошелся, — улыбнулся Свенсон. — И способа… нет, теперь его не остановишь.

Зашевелились.

— Кто конкретно заражен?

— Кто угодно. К примеру, я заражен. И вы. Все присутствующие заражены. — Он указал на маленький пузырек с желтой жидкостью. — Мы заразились в первую же минуту пребывания в этом помещении.

Молчание. Все уставились на пузырек. Зал взорвался многоголосием.

— Но у вас есть вакцина, нам надо немедленно принять меры!

— Кошмар!

— Что за идиотская шутка!

Свенсон так же мило улыбался.

— Шутка, признаю, несколько своеобразная. Более своеобразная, чем вы подозреваете. Вакцина еще не разработана.

— Тогда антивирус! Чем вы вообще здесь занимаетесь!

— Чем я занимаюсь, вы уже давно знаете. К сожалению, антивирус тоже еще не разработан. Но оснований для беспокойства нет, очень скоро появятся и антивирус, и вакцина. У нас задел в три недели, но я уверен, что уже к концу этой недели, а то и раньше…

— А если нет?

— Если нет, что ж… мы все разделим судьбу населения земного шара.

— Уточните, пожалуйста.

— К сожалению, точно сказать не могу. Гадкая смерть, неприятная. Это я вам могу обещать однозначно. Но, видите ли, еще никто от вируса Рейзон не умирал, так что клинической картины нет.

— Но это самоуправство! Мы так не договаривались!

— Мы именно так и договаривались. Надо внимательнее знакомиться с документами. Каждая из присутствующих сторон получала отчеты и инструкции. А теперь от вас тем более требуется безоговорочное содействие, ибо единственная надежда на антивирус связана с моей скромной персоной. Прошу это учесть. Если мне помешать, всему человечеству конец.

Представитель Швейцарии Брюс Свонсон побагровел, вскочил, с силой оттолкнув кресло, и заорал:

— Да как вы посмели!..

Свенсон быстро вынул из пиджачного кармана пистолет и с десяти шагов выстрелил Свонсону в лоб. Свонсон продолжал есть Свенсона глазами, но уже тремя. Прорезавшаяся во лбу дырочка третьего глаза заплакала красными слезами, Свонсон рухнул навзничь и замер на полу.

Свенсон опустил оружие.

— Остановить вирус невозможно. Мы можем лишь следить за ним. Так все было предусмотрено с самого начала. Сейчас всякие разногласия могут лишь затруднить ситуацию. Есть возражения?

Возражений не было.

— Хорошо. — Он положил пистолет на стол. — Сейчас соответствующие правительства получают соответствующие уведомления. Мгновенно они не отреагируют, разумеется. Это и к лучшему. Паника нам не нужна. Пока что не нужна. Ни к чему, чтобы люди сидели дома из страха подцепить болезнь. Пока мир осознает истинный характер угрозы, сдержать ее будет уже невозможно. Собственно, уже и сейчас невозможно.

Он вздохнул глубоко, полной грудью. Этот момент, когда он возвышается над семью персонами — шесть из них к тому же живы — стоил всех затрат. А ведь это лишь начало. Улыбка его расширилась.