— Надо отдохнуть. Я сейчас рухну.

Она взяла его под руку, повела к лифту.

— Сейчас я тебя уложу в постельку и никого к тебе не пущу. Баста!

Он не спорил. У него и сил на споры не осталось. Все равно он ни на что больше не способен. Ни сейчас, ни позже. Никогда.

— Не думай об этом, Томас. Ты сказал все, что надо. Они скоро сообразят.

— Может быть. То есть… Надеюсь, что нет.

Она, конечно, поняла. Единственное, что могло заставить их изменить позицию, — пандемия вируса.

— Я горжусь тобой, — сказала она.

— А я тобой.

— Мной-то за что? Я ничего не делала. А ты у нас герой.

— Герой? Ха! Без тебя я бы сейчас в лучшем случае на ринге деньги зарабатывал.

— И то верно…

Вошли в лифт. Двое, больше никого.

— Раз уж ты прислушиваешься к моим словам, могу я предложить тебе еще что-то? — спросила Кара.

— Конечно. Только не уверен, что мой утомленный мозг способен что-либо воспринять.

— Понимаешь, я вот все думаю… — Она помолчала. — Если эти мерзавцы выпустят вирус, то никто не сможет его остановить. В течение двадцати одного дня они уж точно не успеют.

Он кивнул.

— И?

— Особенно если учесть, что все это уже достояние истории, как ты узнал в зеленом лесу. Откуда, впрочем, все это и пошло. Так?

— Ну?

— Но почему именно ты? Почему вся эта информация вывалилась на тебя? Почему именно ты прыгаешь из реальности в реальность?

— Потому что я как-то с этим связан.

— Потому что ты и только ты и можешь что-то понять, и различить. Ты причина всему. Вируса без тебя бы не было. И, может быть, только ты и можешь его остановить.

Лифт остановился на девятом этаже, брат и сестра направились в свой двойной номер.

— Если это так, Кара, то да поможет нам Бог! Потому что, поверь мне, я ни малейшего представления не имею, что делать. Спать только и умею. Да и Бог нас оставил. Три дня назад мое представление о Нем опрокинулось там, во снах, а теперь и здесь.

— Тогда немедленно спать!

— Уснуть. И видеть сны…

— Сны, сны…

Вошли в номер.

— Ты забываешь…

— Что?

— Нет больше зеленого леса. Сгинул. Мир изменился. — Он вздохнул, бухнулся в кресло у стола. — Я в пустыне, полумертвый. Ни воды, ни еды, ни рушей. Всему конец, и мне тоже крышка. И пока не видно, что меня там может оживить. Ну, в чем твоя идея?

— Видишь ли, наверняка есть какой-то смысл в том, что ты обитаешь сразу в двух мирах.

— Ну и что?

Она бросила сумочку на кровать и повернулась к нему.

— Ты должен пуститься на поиски чего-то в той реальности, что поможет нам в этой. Не спеши. Ведь соответствия между временем там и здесь нет, так ведь?

— Как только я засну там, вернусь сюда.

— Найди способ не возвращаться каждый раз, как заснешь. Проведи там несколько дней, неделю, месяц, сколько надо. Найди что-нибудь. Научись чему-нибудь. Ведь кем ты станешь там, тем и здесь останешься… Стань кем-нибудь!

— Я и так кто-нибудь.

— Да, и я люблю тебя таким. Но ради этого мира стань кем-то еще! Тем, кто сможет спасти этот мир. Иди, усни и возвращайся новым человеком.

Он удивленно посмотрел на сестру. Ну и оптимизм у нее! Только вот не понимает она, во что превратилась та реальность…

— Спать, спать. — Он направился в свою комнату.

— Спи, Томас. Действуй во сне! Пусть тебе великие сны приснятся.

— Постараюсь…

В сознании Тома всплыл яркий образ: мальчик стоит посреди ярко расцвеченной комнаты, вскинув голову к потолку, глядя вверх большими глазами, открыв рот.

Йохан. И кожа его гладкая и нежная. Песня гулко зазвучала из его губ, разбилась о потолок, рассыпалась, загрохотала об пол градом осколков, заставила Тома вздрогнуть во сне.

На мгновение ночь снова замерла в тиши. Но мальчик снова запел, на этот раз тихо, закрыв глаза и вскинув руки. Сладкие напевы птицами воспаряли в небеса. Звук взбежал вверх по нотоносцу, начал искажаться.