Кара вздохнула и исчезла в своей комнате. Через минуту вышла с бинтом, бутылочкой перекиси водорода и тюбиком неоспорина.

— Давай посмотрим.

Он повернулся поудобнее, тихо сидел, стараясь не мешать сестре.

— Если бы они знали, где мы живем, уже были бы здесь.

— Тихо сиди, не болтай!

— Не знаю, сколько у нас в запасе.

— Я никуда отсюда не уйду, — заявила она категорически.

— Нельзя нам здесь оставаться, пойми! Они нашли меня по рекламе… Или по какому-нибудь списку спонсоров театра. Сеть арткафе рекламирует по всей стране, мне бы сообразить надо было.

Она забинтовала голову, закрепила повязку.

— Выстрел в голову — очень милая концовка «Алисы в стране чудес», не правда ли? — усмехнулась Кара.

— Ох, Кара, не смешно.

— Вот и мне не до смеха!

— Ладно. Я дурак, признаю. Но все же мы все еще живы, хотя эти подонки продолжают охотиться на меня.

— Ты сообщил в полицию?

— От полиции проку не будет. Полиция их не остановит.

Том пощупал повязку, встал. Мир вокруг него поплыл и завертелся.

— Сядь, не прыгай, — приказала Кара.

Раскомандовалась! Что ж, она это заслужила. Пусть покомандует. Кроме того, уступи ей в малом, дай покомандовать — и любая трещина в отношениях быстро затянется.

Он сел.

— Прими. — Она вручила ему две таблетки. Том небрежно зашвырнул их в рот, проглотил, не запивая.

Кара снова вздохнула.

— Итак, пройдемся с самого начала. Ты нагрел каких-то бандюг на сто тысяч зеленых, и они теперь гоняются за тобой. Через четыре года грехи твои тебя догнали, возможно, через арткафе «Волшебный круг» или через твою сеть кофеен. В тебя стреляли, ты удрал. Но они знают, что ты живешь где-то рядом, потому что шел пешком. Значит, не слишком долго им придется искать, где ты живешь. Так?

— Ну да…

— Для довершенья чуда удар по башке, сотрясение мозга, контузия или что там еще… И ты вообразил, что живешь в ином мире. Опять все так?

Он кивнул.

— Может быть. Что-то в этом роде.

Она закрыла глаза.

— Черт знает что! Ты чокнулся.

— Вероятно. Но все равно отсюда надо убираться.

— Куда? И как ты это себе представляешь? Я работаю. Я не могу просто так бросить все и уехать.

— Мы можем уехать на время. Но нельзя сидеть здесь, сложа руки и дожидаясь их. — Он встал и прошелся по комнате неуверенной покачивающейся походкой. Голова шла кругом, в глазах все расплывалось. — Может, стоит на время вернуться на Филиппины. У нас паспорта. У нас друзья, которые…

— Забудь! Я десять лет стряхивала с себя эту чертову Манилу. И теперь меня туда арканом не затащишь.

— Ой, Кара, я тебя умоляю! В тебе больше филиппинского, чем американского. Нельзя же вечно держаться за свои бредовые идеи.

— За тебя пуля говорит, которая тебя по башке стукнула. Хватит уже бегать! Здесь наш дом. Я американка. Я живу в Денвере, штат Колорадо, и мне нравится моя жизнь.

— Мне тоже нравится. И твоя, и моя. Но если они меня достанут, жизнь если не оборвется, то уж точно превратится в ад.

— Раньше надо было соображать.

— Да, да, ты права! Но не надо вколачивать меня в землю своей правотой. — Он остановился, вздохнул. — Может быть, удастся имитировать мою смерть.

— Как ты вообще умудрился заставить их раскошелиться на сто тысяч?

Он пожал плечами.

— Убедил их, что торгую оружием.

— Обалдеть!

Проглоченные им таблетки начали действовать. Том ощутил вялость во всем теле, сел, откинулся назад, закрыл глаза.

— Надо что-то делать.

Долгую минуту просидели молча. Кара всегда утверждала, что счастлива здесь, в Денвере, но ей двадцать шесть, она красавица и уже три года живет без кавалеров-ухажеров, несмотря на свои постоянные разговоры о замужестве. О чем это говорит? Да о том, что она чужая, что живет в чужой стране, как и он. Как ни пытайся, от прошлого не сбежишь.

— Придумай что-нибудь, — сказала Кара. — Не хочу я уезжать.

— Но одну я тебя здесь не оставлю. Это большой риск. — Голова его тяжелела с каждой секундой. — Что за дрянь ты мне дала?

— Димедрол. — Она встала, подошла к окну. — Полнейшее безумие.

Том что-то пробормотал. Что-то о том, что надо немедленно бежать. О том, что нужны деньги. Но язык заплетался, слова терялись. Может быть, димедрол действовал. Может быть, удар по голове. Может быть, агония умирающего в траве, на берегу реки, с содранной кожей…

Кара что-то ответила.

— Ч-ч-шьто? — просипел он.

— …до утра. А пока…

Больше он ничего не понял.