Келли поняла, что так дело не продвинется ни на йоту, выхватила у него из рук телефон и предусмотрительно отбежала на другой конец комнаты.

—Привет, Джина, это Келли Стивенс.

—Какого лешего... — зарычал Грант.

Та лишь отмахнулась.

—Вы меня не знаете. Я работаю... э-э... работала в компании вашего брата. Здесь только что произошел небольшой несчастный случай.

Карвер снова выругался, но девушка не обращала на него ни малейшего внимания.

—Нет, нет, все в порядке... Почти. Он порезал губу, и, похоже, ранку не помешало бы зашить. Кровь никак не останавливается. О, прекрасно! Да, мы в его офисе. Спасибо большое!

Келли вручила ему телефон и победно улыбнулась:

—Она сейчас будет здесь.

—Что?!

—Твоя сестра сказала, что находится всего в нескольких кварталах отсюда.

—Эй, полегче на поворотах. Я немного запутался: кого сегодня уволили?

—Теперь о тебе позаботятся, мы в расчете. И я ухожу.

Выражение его лица снова стало суровым.

—Секундочку. Сначала ключик отдай.

—Какой ключик? — Келли прикусила губу с выражением совершенной невинности.

—От здания, где люди работают!

Келли получила его несколько месяцев назад, и потом ключ долгое время валялся в ящике ее письменного стола. Она обнаружила его случайно, когда собирала вещи. Засунув руку в карман, девушка выудила ключ и протянула Гранту.

—И все же задержись еще ненадолго. Я хочу с тобой поговорить.

Келли развернулась к двери.

—Можешь написать мне письмо.

Карвер упрямо встал и последовал за ней.

—Я серьезно. Мне кое-что нужно обсудить. Видишь ли, у меня появились мыслишки о привлечении тебя к работе в нашем отделе. Хотела бы снова вернуться в офис?

Келли испытала удовлетворение, слушая эту фразу. Почти извинение. В любом случае это признание, что ее не следовало увольнять.

—А ты можешь это устроить?

—Конечно. Пойми, я бы не позволил дяде тебя уволить, если бы был осведомлен о его планах. Ты же знаешь, меня всю неделю не было в офисе, а вернувшись, я узнал, что он разогнал целый отдел.

Она поколебалась, обдумывая его слова.

—А с чего ты взял, что я захочу вернуться в компанию, где со мной так несправедливо обошлись?

—Вот только не надо произносить очередную прочувствованную речь, я тебя умоляю! Мне показалось, эта работа тебе отчаянно нужна. Что случилось с твоей неподдельной скорбью по утраченной зарплате?

Келли, ничего не ответив и возмущенно покачав головой, вернулась к письменному столу за орхидеей. Было бы глупо снова забыть ее здесь после стольких приключений.

—Так ты не слишком-то заинтересована в работе, верно? Просто пыталась заставить меня чувствовать себя виноватым. Я прав?

Что тут скажешь? Конечно, такую цель она тоже преследовала...

Ее молчание в конце концов рассердило мужчину, и его пальцы сомкнулись вокруг ее руки.

—Между нами говоря, мисс Стивенс, — холодно произнес Грант, глядя ей в глаза так, что у Келли быстрее забилось сердце,— я никогда не чувствую себя виноватым. — Она уже собиралась попытаться вырваться, но, высказавшись, Карвер отпустил ее. — Будь здесь рано утром. Хотя подожди. Черт, совсем забыл, утром у меня два совещания. Приходи после обеда. Скажем, в два. Прямо сюда, в мой кабинет. Идет?

Келли с трудом изобразила победную улыбку.

—Я об этом подумаю.

Но Грант видел ее насквозь.

—Не сомневаюсь, — с легким сарказмом констатировал он. — И коль уж ты собираешься заняться этим весьма полезным делом, заодно подумай вот об этом. — Он собрал осколки горшка и несчастное растение и засунул их в ящик стола. — Получишь свою орхидею только в том случае, если придешь вовремя.

Келли бросилась к нему в надежде спасти любимый цветок, но мужчина резко поднялся, и ей пришлось волей-неволей затормозить, чтобы не врезаться в него.

—Ты не можешь так поступить! — гневно возопила она. — Это моя личная собственность!

Пришел его черед победно улыбаться.

—Ну, после того, как ты пробралась на мою территорию, мы квиты.

Сжав зубы, Келли протянула руку.

—Пожалуйста, отдай мою орхидею, — выдавила она.

—Честно говоря, вряд ли это возможно.

Келли в очередной раз испытала страстное желание испепелить нахала взглядом.

—Это подло.

Его чувственные губы изогнулись в гаденькой усмешке.