Шрифт:
Филипп, получив какой-то невидимый знак, торопливо проследовал к двери и вышел первым. Потом комнатку покинул монах, а за ним, смешно переставляя ходульные ноги, прошёл Стэйк. Доминик медленно встал. С мучительной задумчивостью сдвинул брови. Прошёл к двери, запер её.
За окном раздался шум отъезжающего экипажа.
Приговор
Адония подошла к каретной стоянке в ту самую минуту, когда туда прикатил экипаж Люпуса. Радостно улыбаясь, она поднялась и села рядом с Филиппом и Стэйком, напротив монаха.
– Никаких новостей, патер! – сообщила она. – Такое впечатление, что охотник потерял наш след в Бристоле.
– Может быть, – ответил монах. – Во всяком случае, мы его здесь ждать больше не будем. Оставим Стэйка и Рыло, они продолжат следить.
– А мы? – торопливо спросила Адония.
– Сегодня же отплываем в безопасное место.
– Мне нужно всё рассказать Доминику!
– Не нужно, – удручённо покачав головой, сказал Люпус. – Я только что был у него и уже рассказал. Предложил ему стать капитаном и уехать с нами. Он отказался.
– Что?! – стремительно бледнея, выговорила Адония.
– Да, отказался. При Филиппе и Стэйке он назвал меня сумасшедшим.
Гробовая тишина повисла в сумрачном чреве кареты. Выждав минуту, монах рассудительно произнёс:
– Думаю, час или два у тебя есть. Съезди, убей его и возвращайся. До вечера нам нужно найти подходящий корабль и погрузиться.
Адония, окаменев, смотрела перед собой невидящим взором.
– Если тебе трудно самой, – участливо добавил Люпус, – то отправим Филиппа.
– Нет, – с усилием наклонив голову, глухо произнесла девушка. – Я сама.
Двигаясь, как заведённая кукла, она спустилась на землю. Повернулась к открытой дверце, негромко произнесла:
– Филипп, у тебя есть пистолет? Отдай мне пистолет и подай зонтик.
– Может, обойдёшься без шума? – неуверенно ответил Филипп. – У него там в углу комнаты стоит шпага.
Люпус вмешался:
– Она же влюблена, как ты не понимаешь, Филипп! Ей трудно подходить к нему близко. Пусть застрелит издалека. Дай ей пистолет.
Филипп, пожав плечами, протянул сверху Адонии пистолет и зонтик. Не раскрывая зонта, Адония опустила в его складки пистолет и, пересилив себя, направилась в сторону таверны.
– Всё-таки через часок съездите, – сказал Люпус Филиппу и Стэйку. – Возьмите Рыло с собой. Уберите возможных свидетелей. Полиция ни в чём не должна разобраться.
Они столкнулись в полутёмном коридоре верхнего, гостиного этажа таверны.
– Я ничего не смог приготовить, – взволнованно сообщил Доминик. – Решил немедленно пойти в порт и найти там тебя…
Адония, схватив его за руку, привела в комнату, заперла дверь.
– Скажи, я действительно тебе дорога? – спросила она, пристально глядя ему в глаза.
– Ты для меня – дороже жизни, – вернув ей её пристальный взгляд, ответил художник.
– Тогда садись и слушай…
Прошло полчаса. Бледный, с неподвижным лицом Доминик сидел за столом, откинувшись на спинку стула. Сидящая напротив Адония, поставив локти на стол и охватив ладонями виски, едва слышно произнесла:
– Вот и вся моя жизнь. Не знаю, зачем, зачем я убила столько людей!
– Родная моя, – тихо проговорил Доминик. – Этот патер… Они ведь тебе не простят!
– Не простят, – вдруг, искривив зловещей улыбкой лицо, согласилась Адония и, запустив руку в зонт, достала и положила на стол пистолет. – Беги, – сказала она Доминику. – Скройся в доме хозяина галереи, ведь он, без сомнения, будет рад тебя видеть.
– А что же ты?
– Я дождусь здесь Филиппа и Стэйка. Патер обязательно пошлёт их проверить, как я исполнила то, что он мне приказал. Пуля – Филиппу, шпага – Стэйку. После этого я тоже приду в галерею. Ночью выберемся из города. В Испании у меня остались кое-какие владения. Обернём их в золото и уплывём за океан. Скроемся в Новой Англии. Начнём жить заново, Доминик!
– Но зачем ждать этих громил! Идём вместе к хозяину галереи, прямо сейчас!
Адония горестно покачала головой.
– Нет, нельзя. Если Филипп и Стэйк будут живы, нам не уйти. Ты не знаешь их, о, ты их совсем не знаешь!
– Я не оставлю тебя, – твёрдо выговорил художник.
– Послушай! – Адония вскочила, подбежала к Доминику, обняв его голову, прижала к груди. – Одна я смогу с ними справиться и уйти. Но если мне придётся прикрывать ещё и тебя, то они убьют нас обоих! Ничего не говори, только слушай. Я буду тебе преданной, верной женой. Всю жизнь, до конца наших дней я буду покорной тебе и послушной. Никогда, никогда я не оспорю твоей воли и не позволю себе ни одного возражения. Но только сейчас, единственный раз, сделай, как я прошу!