— Шестнадцать месяцев.

Дуг кивнул, ожидая пояснений.

— И? Что? Шестнадцать месяцев — и что?

— Мне еще шестнадцать месяцев тут куковать. Я выхожу.

— Выходишь? Откуда? — Дуг выпрямился. — Ты о чем вообще?

— Выхожу, мой маленький напарник. — Мак заулыбался, кивая. — Опять будем мы с тобой вдвоем.

Кровь отлила от лица Дуга.

— Ты о чем?

Мак довольно повел плечами.

— Я тут все обдумываю потихоньку. На совет по условно-досрочному давят со страшной силой, чтобы они освобождали место для свеженьких. Либо отпускайте, либо новую тюрьму стройте. А старик, бывший банковский грабитель, отошедший от дел, банкомата в глаза не видел — что он там сможет, правда? — Мак ухмыльнулся. — Слушай, я даже Джему не говорил. Чтоб не сглазить. Тебя бы в курсе держал, если б чаще видел.

Он выходит. Мак выходит.

— Нашей округи, пап… ее больше нет. Города нет. Ничего не осталось.

— Ты хочешь меня уговорить, чтобы я остался? Мы все вернем.

— Что вернем? Нечего не вернешь… все изменилось, понимаешь? Исчезло.

— Ты держался молодцом, я это вижу. Ухабы на дороге попадались, но ничего. А теперь мы выйдем на другой уровень.

Дугу стало неудобно сидеть на стуле. Ему захотелось подняться, уйти. Но по правилам поведения в этой комнате ему оставалось только сидеть и ерзать. И паниковать, словно отец собирался выйти прямо сейчас.

— Я верну дом твоей матери, Дугги.

Молодой человек покачал головой, потея.

— Да ты не представляешь, о чем говоришь, пап. Тебе даже крыльцо не по карману.

Мак улыбнулся в своей обычной манере.

— А я его верну.

— Ты что думаешь, войдешь туда и усядешься там, как раньше? Как будто ты все тот же воровской король? Никто тебя там больше не боится, пап. Тебя никто и знать не знает. Пара-тройка стариков, что сидят у «Фудмастера», может, и пожмут тебе руку. Шляпу снимут. Все не так, как раньше. Закона молчания больше нет. Старых традиций нет, ничего не осталось. Все кончено.

— Все не будет так, как было, Дугги, — подхватил Мак, в его глазах, словно в игровом автомате, мелькнули цифры и значки доллара. — Станет лучше. Пусть федералы трясут своими дубинками. Вы двое, ты и Джем, под моим началом…

Дуг смотрел на него во все глаза. Мак выходит на волю.

Дуг бешено гнал во тьму, заставляя «Корвет» на скорости сто сорок пять километров в час наматывать круги вокруг города по федеральной автостраде, соединяющей шоссе 95 и шоссе 93. Иногда представлял, что собрал всю дурную энергию своей юности и впряг ее в этот алюминиевый двигатель V8 на четыреста пять лошадей. Дуг смотрел на огоньки в зеркале заднего вида, думал о том, что на хвосте у него могут оказаться федералы или даже Джем, хотя на самом деле за ним гнался призрак отца. Старый жулик преследовал его всю дорогу.

Мак и другие вооруженные грабители, а также налетчики на инкассаторские машины, принадлежащие к старой школе, — все были местными Ивелами Книвелами. [81] Смельчаки, которые занимались налетами на «жестянки», вместо того чтобы нацепить на спины съемные ракетные ускорители. Некстати попадать в неприятности — одна из неотъемлемых частей работы. Тюремные нары для них — эквивалент больничной койки. Вот что ждало Дуга впереди: Макова болезнь закоренелой преступности. Его годы выжигались, словно пятна на больной раком коже. Отец Дуга — типичный уголовник.

Шестнадцать месяцев. Для Дуга это все равно что шестнадцать дней.

Он вернулся в город на «Каприсе», который неправильно припарковал в переулке за улицей Питерборо. Света фонарей и огней рекламы ему хватило, чтобы найти дорогу до садика Клэр Кизи, перемахнуть через ограду и открыть деревянный сундучок.

Он начал рыть вскопанную почву лопатой с коротким черенком. Для недолгого хранения хватит и метра с небольшим в глубину.

Рисковал он только по пути от «Каприса» к яме, неся несколько сотен тысяч, которые были разложены в коробки от автозапчастей и обернуты толстым пластиком. Теплыми ночами «Болота» служили приютом многим сомнительным личностям. А копал он шумно. Но его прикрыл гул машин на Бойлстонской улице, и ударов тяжелых коробок о дно ямы слышно не было. Дуг несколько секунд смотрел на свое сокровище, потом засыпал его землей и подумал, не прочитать ли молитву. Он не видел связи между поездкой к отцу и переносом заначки из гаража бабули Сэви в садик Клэр Кизи. Но когда речь шла о деньгах, Дуг прислушивался к своим инстинктам. Все менялось. Наверняка он знал только это.

«Позвони ей», — стучало в голове.

Ему очень хотелось это сделать. А вот это — сокровище, которое он закопал в садике, — что-то вроде клятвы верности. Он похлопал по карманам в поисках монет, даже подумал о том, что скажет в трубку автомата, приглашая ее на завтрашнюю свадьбу. А потом заявится с ней под руку. Дугу было приятно представлять это, когда он выезжал из парка. Казалось, что он и в самом деле может так поступить.

Дуг сидел, сгорбившись, с развязанным галстуком-бабочкой, перед ним стояла содовая с лаймом. Он наблюдал за тем, как Глоунси и Джоани, жених и невеста, обходили дальний конец зала Организации ветеранов иностранных войн. Новоиспеченная госпожа Джоани Мэглоун с бутылкой «Будвайзера» в руке обнимала и целовала всех, кто попадался на глаза. Алапу Глоунси подходили потрясти все остряки — мужья и отцы, присутствующие на празднике, они же смеялись — слишком глупо и слишком громко. А малыш Ники Мэглоун сидел за столом с бабушкой. Его конопатое личико и неутомимые ручонки были покрыты глазурью свадебно-крестильного торта.