— Не съедут, а убегут, — отозвался Джем. — У меня план есть.

— У тебя есть план, — повторил Дуг и посмотрел на Глоунси. — У него есть план.

— Не, правда есть, — настаивал Джем. — Знаешь, иногда мне реально кажется, что я тут последний гребаный часовой остался. Единственный, кому вообще не насрать на старый добрый Город.

Появился Дез, стукнул кулаком о кулак Дуга и пропел:

— И вот он с нами!

Дуг остановил друга с притворной серьезностью.

— У Джема есть план.

— А, — отозвался Дез, осушая «Миллер». Его глаза под очками сверкали. — Снова хочет взрывать синагоги?

Джем заржал как конь и двинул Деза кулаком в грудь.

— Вернуть старый Город, — объяснил он. — Старые времена. Как Марти Макфлай [36] типа.

— Ух ты, отличная идея, — обрадовался Дез, потирая грудь, но не отступая. — Как я скучаю по автобусным разборкам. [37] И в подворотне никто сто лет с ножом не нападал.

Джем дернулся в сторону Деза еще раз, но не ударил — в нетрезвом состоянии он был полностью уверен в своем плане. Он сложил пальцы с ободранными костяшками в знак мира.

— Два варианта.

— Два варианта, — повторил Дуг, чтобы все слышали.

— Например. Посмотрите на этих телок.

Они спустились с устланной резиновым ковриком лестницы вдвоем (одной ходить страшно) и вошли в подвал — этакие девственницы со свечами, ступившие в жуткую пещеру из фильма ужасов. На одной красовалась бесформенная черная блузка, другая накинула на плечи светло-зеленый кашемировый свитер, связав рукава на груди в скрывающий сиськи бантик.

— Газеты верно пишут — в Городе полно незамужних женщин. По ночам ходить нестрашно, на улицах полно места для их «Хонд» и «Фольксвагенов». Но вот скажите мне — кто-нибудь что-нибудь делает? — Он ткнул пальцем вверх. — По-моему, нет. И что, сядем наверх, с этими, в водолазках, будем пить шабли, завяжем свитера на талии?

— Пить шабли. — Глоунси понравилась эта идея.

— Надо их так напугать, чтобы они свалили из Города. Но как это сделать? Слушайте. Первым делом — выброс химикатов. Экология там, грязный воздух. Выхлопы. Они ж перепугаются за свои яйца. Так над своим гребаным здоровьем трясутся, аж тошно. Дальше? Ну там, серийный маньяк-насильник.

Дуг кивнул.

— Ты сам собираешься это проделать?

— Да слухов будет достаточно. Просто пустить их по Городу. Они ж тучами летят на наши «безопасные улицы». Сделаем их опасными. Пусть на них станет страшновато и — опля! — цены на дома во всей округе упадут.

— То есть, по сути, — попытался подытожить Дез после секундного размышления, — ты собираешься насрать у себя на заднем дворе, чтобы чужие не совались.

— По-моему, это верняк, — заметил Дуг.

— Нуты, е-мое, гений, — отрезал Глоунси.

Появился Буль-Буль, держа между пальцами три открытых «Миллера».

— Вы, ребята, сегодня частите прям. Придется наверх идти за холодными.

— И еще четыре, — бросил Джем, раздавая бутылки. Одну он поставил перед Дугом на стойку.

«Миллер» всегда был их главным оружием. Рыжевато-желтая жидкость, холодное золото в прозрачных, как слеза, бутылках с высоким тонким горлом. Пивное шампанское. Этикетка чем-то неуловимо напоминала Дугу купюру, а легко откручивающаяся крышка — серебряную монету с зазубринами по краям.

Джем с тем же успехом мог положить перед ним заряженный пистолет — бутылку, манящую, запотевшую.

Криста оперлась на Дуга.

— Господи, Джимми.

Тот с жадностью отпил пива и зло посмотрел на сестру.

— Какая у тебя проблема, черт возьми?

— Ты.

— Я — проблема? Скорее, я гребаное решение — кормлю тебя задарма.

— Не будь упитым козлом. Выбери что-нибудь одно: либо напейся, либо будь козлом. Только не все сразу.

— Пока нажираешься на мои деньги, заткнись на хер.

Криста прищурилась, словно плохо видела брата.

— Да что с тобой? Ты точно так же притаскивал маме свои долбаные булочки.

Глаза Джема стали ужасно светлыми. Если бы он накинулся на Кристу, Дугу пришлось бы вмешаться, а ему меньше всего хотелось спасать ее от чего бы то ни было. На самом деле Криста тоже предпочитала видеть Дуга пьяным и сговорчивым. Но в данный момент ее брат оказался удобным общим врагом.

Но тут вдруг в глазах Джема снова проступила голубизна. И он улыбнулся, правда, самому себе, и оперся на барную стойку рядом с Дугом.