— Это ты, — недоуменно сказал Вадим.

Поверить в это было трудно. Наверное, побывав в зубах зомби и вернувшись из загробного мира, я бы выглядела лучше. Волосы стояли дыбом, напоминая старый веник, вокруг глаз были огромные темно-синие пятна, ярко-красные губы выделялись на выбеленном лице, как кровь на снегу. Сколько же мне придется смывать этот макияж?

— Твой внешний вид должен подчеркнуть мое платье, — сказал портной.

Я представила платье, подходящее к этому макияжу, и мне стало страшно. Силы Небесные, на что же я согласилась?

— Я так понимаю, к этому всему еще туфли на высоком каблуке полагаются? — жалобно спросила я. — Предупреждаю, я на них ни шагу не сделаю — упаду.

— Модели будут по сцене идти босиком, — сказала Томна, с обожанием глядя на гения.

Мы с остальными девушками переглянулись. Хорошо, что сейчас не зима, впрочем, я не думаю, что это остановило бы Вадима.

Наконец мастер открыл свой шкаф. В нем висели платья разнообразных мрачных оттенков, от пыльно-серого до угольно-черного.

— Мрачноватенько что-то, — выразила я свое мнение.

— А чему радоваться? — спросил Вадим. — Жизнь коротка и тяжела. Мои платья выражают мироощущение человека, поднявшегося над обыденностью, над простыми и приземленными людьми. Этот человек…

— Женщина, — поправил кто-то из моделей.

— Что? — сбился с мысли творец, не переставая, впрочем, ловко нас одевать.

— Ну платья же женские.

— Необязательно. Просто из мужчин никто не согласился участвовать в дефиле, — поделилась Томна. — Дорогой, ты говорил о концепции своей коллекции.

— Да, да. Так вот, этот человек, поднявшись над серой массой, понял, что впереди его ничего не ждет, что он навсегда обречен жить среди непонимания и неприятия.

— В жизни всегда есть место празднику, — пробормотала я, рассматривая себя в зеркало.

На мне была надета серая хламида, состоящая из связанных ленточек и обрывков разных тканей. Похожий наряд я видела на соседском пугале. Несмотря на внешнюю неказистость, платье выгодно подчеркивало фигуру, а при ходьбе за ним возникал серый развевающийся шлейф. Каждый шаг почти полностью обнажал ноги, и выглядело это на грани приличия. Мне понравилось. Во всяком случае, обыватели точно будут шокированы. На остальных девушках тоже было надето что-то подобное. Одна из моделей тщетно пыталась свести вместе разрезы, а портной удерживал ее руки, убеждая, что в этом вся соль наряда.

— Что-то сомневаюсь, что такое будут носить при дворе, — скептически сказала я, вполоборота рассматривая свою голую спину. Надо на пляж сходить, что ли. Лето на дворе, а я бледная, как недавно убитый в нашем дворе вампир.

— Будут, будут, — уверил Вадим. — После показа я устрою продажу моделей из коллекции.

— А нам процент будет? — алчно спросила я. — Иначе не согласна.

Остальные девушки дружно закивали.

— Будет вам процент, — великодушно сказал творец. — Пойдемте, пора начинать.

Мы выстроились гуськом у входа на сцену, а Вадим стал посередине помоста и закричал:

— Уважаемые граждане! Перед началом концерта предлагаем вам насладиться показом моделей из коллекции «Обыденность» начинающего, но уже весьма известного мастера Вадима Когно!

Публика слабо зааплодировала. Музыканты заиграли какую-то плавную мелодию, а Томна подтолкнула в спину первую девушку.

Когда подошла моя очередь выходить на сцену, я на миг замерла, поразившись количеству народа, собравшегося на бесплатный концерт. Зрители шумели, обсуждая платья, а Вадим, радуясь успеху, с энтузиазмом рассказывал что-то про серость и возвышенность. Идти по теплым, отполированным от частых выступлений доскам было даже приятно. Ветерок обдувал обнаженные ноги, я чувствовала себя ужасно смелой и невероятно сексуальной. Надо будет как-нибудь прикупить шелковое белье, когда шелк касается кожи, это очень приятно…

Мы выстроились полукругом, а Вадим радостно прокричал:

— Сейчас состоится продажа моделей! Стартовая цена — три золотых! — Он жестом подозвал меня и поставил поближе к зрителям.

— Дороговато будет! — крикнул кто-то из толпы.

— Зато это эксклюзив! — парировал Вадим.

Пока он торговался, я, от нечего делать, обозревала толпу. Конечно же взгляд помимо моей воли начал искать высокую худую фигуру в черном.

Ирга был на представлении и стоял недалеко от сцены. Рядом с ним стояла русоволосая девица, которая льнула к некроманту, как приклеенная. То за пояс его обнимет, то за руку возьмет, то, привстав на цыпочки, челку за ухо заправит. Ирга стоял, не шевелясь, и его поза выражала крайнее раздражение. Я понадеялась, что он зол на девицу. Конечно, на нее, ведь он утверждал, что ему нет до меня никакого дела, и то, что я стою полуголая перед толпой, некроманта не должно волновать. Ведь между нами все кончено, разве не так?

Я выставила вперед ногу, и стоящий в первом ряду мужик восхищенно присвистнул. Ирга скрестил руки на груди. Девица дергала его за рукав и что-то щебетала, указывая на сцену. Я порадовалась, что с ее фигурой ей такое платье не светит — слишком коротконога.

— Кто еще хочет купить эту модель? — надрывался тем временем Вадим. — Цена — шесть золотых!

— Я! — У самой сцены поднял смуглую руку орк. Ёшкин кот, принесли же Живко сюда демоны! — Двадцать золотых.

— О! — выпучил глаза Вадим. — Продано!