Завтра мы будем в Петропавловске. До Нового года Вы не получите это письмо, я не хочу испортить Вам праздник.

Катя, я получил Ваше письмо, такое хорошее, я как будто увидел Ваш румянец, и Ваши прекрасные улыбающиеся глаза на фоне белого снега. Но на этот раз мне стало грустно.

Ваша мама тоже прислала мне письмо, очень-очень хорошее, и посылку я получил, огромное спасибо, все дошло великолепно, это замечательный подарок к Новому году.

Мне хотелось ответить подробно на ваши письма, но стоянка всего несколько часов. На все вопросы отвечу после. Я отправил Вам маленький подарок к празднику, только он не поспеет к первому числу.

Не сердитесь на меня, Катя.

Ваш Михаил".

"Милая Катенька, несколько часов назад начался 1979 год. Этот праздник мы отмечали в привычной для нас обстановке, в своем коллективе. На корме у нас есть немного снега, который сохранили для Нового года. В двенадцать часов по местному времени все вышли на корму, включили судовую трансляцию, и под бой Курантов, который передавали специально для Камчатки, мы пили шампанское за Новый год. Мне было грустно.

Вот уже полгода, как я увидел тебя впервые, и с тех пор нет мне покоя. Я засыпаю и просыпаюсь с мыслью о тебе, твои глаза постоянно со мной, я любуюсь тобой, вижу каждую твою черточку, и выражение твоего лица меняется в унисон с моим настроением. Я настолько сжился с твоим образом, что мне кажется, ты была всегда, и мы с тобой одно целое. Некоторые моменты настолько врезались в мою память, что вырвать их сможет только смерть, и она же — единственное лекарство от моей любви.

Почему-то мне запомнился особенно ярко тот момент, когда вы с Аленкой играли на пляже, просто дурачились на берегу. Кажется, в тот момент ваша игра так меня захватила, что я и себя почувствовал в возрасте Аленки. Возможно, это запомнилось потому, что в вашей игре было столько непосредственности, ваши души были как на ладони, и было заметно, как горячо и нежно ты любишь свою сестренку, она тебя, а мать — вас обеих. Я увидел семью, очень хорошую, дружную и счастливую. Возможно даже, я вам позавидовал. Нет, зависть плохое чувство, мне захотелось сделать вам что-нибудь хорошее, каждому из вас. Но оказывается, чтобы делать хорошее кому-то, нужны какие-то особые условия, нужно иметь право на это. Вот как мир устроен, ведь чтобы сделать плохое, ничего этого не требуется.

Может, я ошибаюсь, придаю слишком много значения каким-то условностям, мне бы хотелось посмотреть на мир твоими глазами. Мне кажется, что твои прекрасные голубые глаза и мир должны видеть голубым и прекрасным, и многое я бы отдал, чтобы в твоих глазах никогда не появлялись слезы от обиды, от горечи, от несправедливости, грубости, или от горя. Только от счастья.

Обо всем этом я думал, когда мы сидели в кают-компании за праздничным столом.

Было довольно весело, были шутки и смех, но именно в такие моменты все эти суровые мужчины становятся сентиментальными, и мечтают быть рядом со своими любимыми.

А знаешь, о чем я мечтал? Мне хотелось, чтобы была ты, я, елка, метель за окном, уютный треск огня в камине. Какая простая формула! Да, самые красивые мелодии состоят из простых аккордов.

Катя, прошу тебя, разберись в своих чувствах, скажи мне, кто я для тебя, ведь не может быть, чтобы за все время я оставался для тебя далеким чужим человеком.

Вчера вечером мы пришвартовались, хотя пришли после обеда. Бухта покрылась толстым льдом, и теперь швартовки занимают много времени. А увольнения сегодня до двадцати четырех часов. Значит ночью снова в рейс. Короткая стоянка и безрадостная: от тебя ничего нет. Наверно ты куда-нибудь уезжала на время зимних каникул. Я впервые ухожу в рейс, не получив от тебя письма.

В Петропавловске отвратительная погода: влажный ветер и мороз. В море нас ждет шторм и обледенение.

Ты знаешь, у меня нет желания отправлять это письмо, оно похоже на жалобу. Я не привык скулить. Прости мне мою слабость. Сильные люди не те, которые ничего не чувствуют, а те, которые могут скрыть свою боль и свой страх. А я от тебя ничего не хочу скрывать.

Извини, Катя, что я не ответил на твои вопросы. Мне было очень приятно, что ты интересуешься тем, что меня окружает. Я отвечу на них, когда получу от тебя письмо. А на этот раз письмо не получилось у меня.

Целую (если позволишь), твой Михаил".

"Милый и дорогой Миша, здравствуй в 1979 году!

Прости, что заставила тебя долго ждать, но я хотела подумать, и думала, и думаю о тебе. Я не сержусь на тебя за то, что ты мне рассказал о себе сейчас, а не раньше. Ведь мы с тобой так мало знакомы, и так мало были вместе. Когда же ты мог рассказать? В моих глазах ты остался прежним, и не стал хуже. Это тебе ответ на первую половину письма.

Что же тебе ответить, милый мой Миша. По-моему, ты очень поторопился со своим предложением. Мы ведь так мало знаем друг друга. И стать просто твоей женой я не могу. Я обязательно должна иметь какую-то профессию. А для этого потребуются годы. Сумеем ли мы сберечь наши чувства и верность друг другу? Мне кажется, время покажет. У меня нет никого ближе тебя, кроме родных. Ты мой самый добрый человек.

Спасибо за новогодние подарки. Я, когда шла получать посылку, страшно волновалась, и не зря, я как чувствовала, папа воспринял это "в штыки", он сердился, и требовал, чтобы я все отправила обратно. Миша, я же тебя просила, и мама, чтобы ты ничего не присылал нам. Я тебя еще раз умоляю, не делай этого.

Сейчас я на каникулах. Закончила четверть хорошо, поэтому имею право отдыхать. На моем попечении двое детей — Аленка и Галинка, моя двоюродная сестричка. Вот мы втроем и проводим каникулы: много спим, смотрим телевизор, катаемся на санках. У нас в этом году прекрасная зима. Обычно у нас в это время грязь, а в этом году повезло.