– Я отвезу тебя к твоему брату, - сказала Дел, - но не рассчитывай, что после этого я уеду, бесстрашный пожиратель тофу. Мы с тобой оба влипли и должны держаться вместе до самого конца.., или, по крайней мере, до рассвета.

Пекарня "Нью Уорлд Сайгон" в Гарден-Гроув помещалась в довольно большом бетонном здании индустриального типа, окруженном автомобильными стоянками. Стены были выкрашены белой краской, а название семейной фирмы Фанов было начертано над входом простыми печатными буквами персикового цвета. Строгую геометрию здания смягчали лишь пара фикусов и две клумбы нежных азалий по обеим сторонам двери, ведущей в главный офис, так что если бы не вывеска над входом, то постороннему человеку вполне могло показаться, что фирма занимается какой-нибудь пластмассовой фурнитурой, сборкой второсортной электроники или каким-нибудь другим мелким производством.

Следуя указаниям Томми, Дел подъехала к задней стене здания. В этот поздний час главные двери были заперты, и внутрь можно было попасть только через служебный вход.

Стоянка у задней стены оказалась забита личными машинами работников и вместительными доставочными грузовиками, которых здесь скопилось около четырех десятков.

– Я воображала себе маленькую семейную булочную с одним-двумя работниками, которые что выпекают, тут же и продают, - призналась Дел.

– Такой наша пекарня была двадцать лет назад, - кивнул Томми.
– Правда, у нас все еще есть две розничные точки, но в основном пекарня поставляет свежий хлеб и полуфабрикаты в рестораны и магазины округа Орандж и даже в сам Лос-Анджелес. И не только во вьетнамские рестораны, - добавил он.

– Своя маленькая империя, - с пониманием кивнула Дел, втискивая фургон между двумя "Хондами" и выключая двигатель.

– Несмотря на то что объемы производства сильно возросли, фирма продолжает поддерживать высокое качество продукции. Благодаря этому она так быстро встала на ноги.

– Ты, похоже, гордишься братьями.

– Горжусь, - подтвердил Томми.

– Тогда почему ты не участвуешь в семейном бизнесе?

– Боюсь, тогда мне было бы трудно дышать свободно...

– Ты имеешь в виду, из-за жара печей?

– Нет.

– Тогда, может быть, у тебя аллергия на пшеничную муку?

Томми вздохнул.

– Увы, нет. Если бы у меня действительно была аллергия, все было бы гораздо проще. Проблема в другом.., слишком сильные традиции.

– Ты пытался ввести передовые технологии хлебопечения? Какой-нибудь радикально новый подход?

Томми негромко рассмеялся.

– Ты мне нравишься, Дел.

– Взаимно, бесстрашный пожиратель тофу.

– Нравишься, несмотря на то что ты немножко чокнутая.

– Я гораздо разумнее некоторых...

– Все дело в семейных традициях. Вьетнамские семьи иногда бывают слишком прочно связаны ими. Строгие родители, беспрекословное подчинение младших старшим... Эти традиции были для меня как.., как цепи.

– Но иногда тебе их не хватает.

– Не сказал бы.

– Не хватает, я же вижу, - кивнула Дел.
– В тебе чувствуется затаенная печаль. Что-то мучит, точит тебя, как будто ты что-то потерял и никак не можешь найти.

– Ничего подобного!

– Определенно.

– Ну что же, возможно, ты и права. Может быть, в этом и заключается секрет взросления. Ты растешь и непременно что-то теряешь, чтобы в конце концов стать другим - старше, лучше, умнее.

– Тварь, вылезшая из куклы, тоже изменяется, тоже становится больше и хитрее.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Другой - не всегда лучший.

Томми посмотрел ей прямо в глаза. В полутьме салона голубые глаза Дел казались такими темными, что могли сойти за черные, и в них по-прежнему нельзя было прочесть ровным счетом ничего.

– Если бы я не нашел другого пути в жизни, - сказал Томми, - того, что был приемлем для меня, я наверняка бы умер. Не физически - внутренне. Это гораздо хуже, чем частичная утрата семейных связей и ощущения родства.

– Тогда ты поступил правильно.

– Правильно или нет, но я это сделал. И изменить здесь ничего нельзя.

– Дистанция между тобой и твоей семьей пока не очень велика. Ты можешь попытаться перекинуть мостик через эту трещину.

– Но она никогда не затянется навсегда, - не согласился Томми.
– Она все равно будет существовать!

– По сравнению со световыми годами, которые все мы пролетели с момента Большого Взрыва, по сравнению со всеми этими биллионами и триллионами миль, которые мы преодолели с тех пор, когда мы были просто комком первичной материи, это вообще не расстояние.

– Не говори загадками, Дел, - попросил Томми.

– Какими загадками?

– Это я - азиат, - напомнил Томми.
– Из нас двоих именно я должен быть загадочным и непроницаемым.

– Иногда, - холодно заметила Деливеранс Пейн, - ты слушаешь, но ничего не слышишь.