– Поняла.

Тельма задумалась, потом спросила:

– А ты собираешься...

– Обязательно. Рут тоже там будет.

Они помолчали, держась за руки.

Слезы затуманили Лоре глаза, она заметила, что Тельма тоже моргает, чтобы не заплакать.

– Не надо, Тельма. Побереги свои сногсшибательные ресницы. Тельма подняла ногу.

– Как тебе эти сапожки? Правда, шик? Черная кожа, носы узкие, каблуки в заклепках. Ну прямо настоящая укротительница, а?

– Как только ты вошла, я сразу подумала: интересно, сколько мужских особей она успела проучить своей плеткой?

Тельма вздохнула и несколько раз шмыгнула носом.

– А теперь слушай внимательно, Шейн. Мне кажется, ты недооцениваешь свой талант. Ты умеешь запечатлевать жизнь людей на бумаге, люди уходят, а слова остаются, и их жизнь тоже остается. Ты умеешь выражать чувства, и кто угодно может читать твои книги и переживать вместе с твоими героями; ты трогаешь сердца, напоминаешь нам, что такое человечность, о чем мы теперь так часто забываем..
– У тебя талант, о котором другие могут только мечтать, вот во имя чего ты должна жить. Я знаю, тебе хотелось бы иметь большую семью... троих, четверых детей, ты об этом мечтала'... представляю, как тебе сейчас тяжело. Но у тебя есть Данни и Кристофер и этот удивительный талант, а это немало.

– Иногда... мне бывает очень страшно.
– Голос Лоры дрогнул.

– Чего ты боишься, Лора?

– Я хотела иметь много детей... чтобы никто не мог отнять их всех у меня.

– Никто никого у тебя не отнимет.

– А у меня только Дании и маленький Крис... только двое... это опасно, что-то может случиться.

– Ничего не случится.

– И тогда я останусь одна.

– Ничего не случится, - повторила Тельма.

– Всегда что-то случается. Такова жизнь. Тельма прилегла на кровать, вытянулась рядом с Лорой, положила голову ей на плечо.

– Когда ты сказала, что роды были тяжелыми... и твой вид, ты такая бледная... я испугалась. У меня есть друзья в Лос-Анджелесе, это верно, но это все типы из шоу-бизнеса. Только ты одна настоящий близкий мне человек, даже если мы редко встречаемся, и когда я подумала, что ты...

– Но этого не случилось.

– Но могло случиться.
– Тельма горько рассмеялась.
– Черт возьми, Шейн, если ты сирота, то это навеки, верно?

Лора обняла ее и погладила по волосам.

Когда Крису исполнился год, Лора закончила "Золотого орла". Книга вышла спустя девять месяцев, а когда Крису было два года, она возглавила список бестселлеров в газете "Таймc", которую Лора считала наивысшим авторитетом.

Данни с таким умением, старанием и осторожностью распоряжался Лориными деньгами, что через несколько лет, несмотря на высокие налоги, они могли стать не просто богатыми - они уже были богатыми по сравнению с большинством людей, - но настоящими богачами. Лора не особенно задумывалась об этом. Она никогда не предполагала, что станет богатой. Когда она размышляла о своем завидном положении, то понимала, что должна радоваться, а если вспомнить, в какой нужде живет большинство людей в мире, то хотя бы испытывать благоговение перед дарами судьбы, но деньги не вызывали у нее ни того, ни другого чувства. Правда, деньги давали чувство надежности; они заставляли верить в свои силы. Лора и Дании не собирались выезжать из своего уютного дома с четырьмя спальнями, хотя могли бы купить целое поместье. У них были деньги, и это все. Деньги - это не главное в жизни, главное - это Данни и Крис и, в меньшей степени, ее книги.

С малышом в доме у нее не было больше ни сил, ни желания работать на компьютере по шестьдесят часов в неделю. Крис уже ходил, говорил, совсем не капризничал и не проявлял того самого непонятного упрямства, которым руководства по воспитанию пугали родителей детей в возрасте от двух до трех лет. Умный и любознательный мальчик, он редко выводил ее из себя. Стараясь не избаловать, она отдавала ему свое время в пределах разумного.

Ее четвертая книга, "Несравненные сестры Эппелби", была напечатана через два года после "Золотого орла", в октябре 1984-го; это не уменьшило числа читателей, что происходит иногда, когда писатель не публикует по книге ежегодно. По сравнению с прежними этот роман собрал самое большое число предварительных заказов.

Первого октября они сидели все вместе в гостиной, ели воздушную кукурузу и смотрели видеозаписи старых мультфильмов; "у-у-ух" - всякий раз приговаривал Кристофер, когда Койот-Бегун в одно мгновение набирал огромную скорость. Вдруг из Чикаго позвонила Тельма вся в слезах. Лора подошла было к телефону на кухне, но преследуемый врагами Койот в соседней комнате пытался взорвать своих недругов, а вместо этого подводил заряд под себя, и Лора сказала Данни:

– Я пойду в кабинет.

За четыре года после рождения Криса карьера Тельмы развивалась по восходящей линии. Она выступала в нескольких казино в Лас-Вегасе ("Послушай, Шейн, должно быть, я очень ничего, если официантки чуть ли не голые, одни сиськи да задницы, а мужчины в публике смотрят не на них, а на меня. С другой стороны, это, наверное, одни гомики"). В последний раз она выступала с номером на большой сцене театра "Метро-Голдвин-Мейер" перед выходом самого Дина Мартина и даже четыре раза участвовала в телевизионном шоу "Сегодня вечером" с Джонни Карсоном. Шел разговор о съемке Тельмы в главной роли в фильме или телевизионном сериале; перед ней открывалась блестящая карьера комедийной кинозвезды. Сейчас она находилась в Чикаго, где готовилась к выступлениям на сцене известного клуба в качестве ведущей актрисы.

Услышав плач Тельмы, Лора растерялась: возможно, пришел конец полосе сплошного везения в их жизни. Уже некоторое время она ожидала, что небеса неожиданно обрушатся и застанут их врасплох. Лора опустилась на стул, схватила трубку:

– Тельма? Что с тобой, что случилось?

– Я... я только что кончила читать твою новую книгу.

Лора не могла понять, что в "Несравненных сестрах Эппелби" могло так сильно расстроить Тельму, и вдруг подумала, что Тельме не понравилось что-то в характерах близнецов Кэрри и Сандры. И хотя основные события в книге никак не повторяли ход жизни Рут и Тельмы, сестры Эппелби были, конечно, списаны с сестер Аккерсон. Но обе героини были изображены с таким теплом и благожелательностью, что Тельме нечего было обижаться, и Лора с жаром принялась ей это доказывать.