— Надо бы мне поставить побольше стульев, — заметил Перисил.

— Алиера присоединится к нам здесь?

— Понятия не имею.

Я кивнул.

— Если так, она предпочтет сидеть, уверен.

Это стоило мне косого взгляда со стороны Морролана.

Как в старые добрые времена в библиотеке у Морролана, только все иначе. Во-первых, Алиеры здесь не было. Не знаю, хотел ли я ее видеть.

Она, полагаю, нет. Она знала, и я знал, что учитывая все обстоятельства, нужды благодарить нет — но желание сделать это порой может доставлять массу неудобств.

Но главное неудобство было в другом — да, все кончилось, но это еще не конец. Мы не могли расслабиться, шутить и смеяться, потому что слишком многое осталось незавершенным. Что будет с имперским следствием? Исполнит ли Левая Рука свою угрозу насчет Коти? Когда джареги наконец до меня доберутся? И еще оставался один нерешенный вопросец…

— Крейгар, сделай для меня кое-что.

— Хмм?

— Одного ублюдка только что арестовали за то, что он изображал из себя гвардейца. Он один из тех, кто избил меня. Найдиь его, узнай, кто его дружки, и переломай несколько костей.

Он кивнул.

— Кстати, а как ты?

— Я? Нормально.

— А, так ты исцелился?

— Я… ну да.

Он не задал вопроса. Он меня знал. Все они меня знали. Иногда это не совсем удобно. Ну да, я их тоже знаю, но против этого я не возражаю.

Морролан проговорил:

— Получил весточку от Алиеры. Она отправляется домой. Ты с нами?

Я покачал головой.

— Я должен поговорить со своим адвокатом.

— Да?

— Потом расскажу.

Он помолчал.

— Ты тут надолго?

— Пока они меня не достанут.

— В городе.

— А. Когда решу, сообщу.

— Я удаляюсь, — решил Деймар. — Рад был снова тебя увидеть, Влад.

— И я.

— Кстати, что-то последние годы тебя почти не встречал. Где ты был?

— Хм. Как-нибудь в другой расскажу.

— Ладно, — он махнул рукой и исчез; у меня заболели уши. Не следует телепортироваться из маленьких комнат, когда там есть кто-то еще.

Морролан был более вежлив: он снова поблагодарил Перисила, поклонился и скрылся за дверью, оставив меня наедине с адвокатом. Да, а Крейгар? Я внимательно осмотрелся — нет, нас тут только двое.

— Что у вас на уме? — спросил он.

— Как вы насчет другого клиента?

Я сообщил ему урезанную версию, он согласился взять дело, я выплатил гонорар. Кажется, скоро придется затянуть пояс — мне уже сколько лет не приходилось беспокоиться о деньгах, я полагал, что никогда больше и не придется. Какая жалость. С другой стороны, у жизни в дороге есть несомненный плюс — обходится она, если умеючи, в сущие гроши.

Итак, мы договорились обо всем, и я направился во Дворец — поболтать с относительно абсолютной владычицей Драгаэрской Империи.

Я благополучно добрался до нужного места, и там был Харнвуд, который, склонившись в поклоне столь глубоком, что еще чуть-чуть, и я подумал бы, что надо мной издеваются, проговорил:

— Если желаете проследовать со мной, ее величество примет вас немедленно.

О небеса. Как возвышаются падшие.

Он проводил меня в небольшие (по дворцовым меркам) покои, отделанные серым мрамором; за шестиугольным мраморным столиком сидела императрица, неторопливо жуя хлеб с сыром. Как, несомненно, миллионы до меня, склоняясь перед императрицей, я не удержался и взглянул на Державу, пытаясь определить, в каком настроении находится Воплощение Империи. И не смог.

Держава была грязно-коричневой, и значить это могло все, что угодно.

— Ваше величество, — поклонился я.

Позади мягко щелкнули двери, которые Харнвуд закрыл, выходя.

— Садитесь, — велела владычица.

Я так и сделал.

— Ешьте, — было следующее повеление.

Ну, обычно для этого второго напоминания мне не требуется. Сыр оказался очень острым, другой я назвал бы слишком соленым, но не этот.

Хлеб имел тонкую твердую корочку и столь же тонкий, чуточку кислый привкус — нечто подобное Коти много лет назад принесла домой.

— Вкусно, правда?

— Да.

— Это из графства Наарстен, в Соранне. Особая порода коз, и лишь самый лучший хлеб. Производится примерно пять фунтов в год, и лишь для Дворца.

— Впечатляет, — проговорил я. Вообще говоря, сыр не НАСТОЛЬКО хорош.

— Да, — ответила она. — Кроме сыра, мне мало что нравится в этой работе.

— Чем меньше плюсов, тем каждый из них ценнее.

Откусив еще чуть-чуть хлеба с сыром, она кивнула.